«Песня веры» гремела в эфире, но сигнал был хреновый, рваный — Система врубила глушилки, и план трещал. Последний шанс — старая радиостанция на краю Серой, о которой Тарик трындел перед смертью. Она была заброшена, но могла разогнать сигнал по городу. Путь был адским: патрули рыскали, дроны гудели, как осы. Но Элара знала — это их все.
— Близко, — сказала Элара, голос тихий, но как кремень. Она тормознула у перекрестка, где ржавый знак указывал на станцию.
— Запустим сигнал оттуда, и все услышат. Даже те, кто ссыт.
Кай хмыкнул, глаза пробежали по переулку, выискивая беду.
— Если доберемся, — сказал он, хрипло, без обычного яда.
— Патрули знают, где мы. Не дадут просто так вломиться.
Лина подняла голову, косички дернулись, несмотря на усталость.
— Тарик сказал, песня сильнее, — шепнула она.
— Надо. Ради него.
Элара сжала ее руку, сердце сжало от тепла и боли.
— Сделаем, Лина, — сказала она, голос полыхал верой.
— Ради всех.
Они рванули дальше, ныряя за кучи мусора, обходя прожектора. Серая Зона была как лабиринт из прошлого — разваленные дома, кривые фонари, стены в трещинах и мху. Воздух душил сыростью и гарью, каждый шорох заставлял Кая стиснуть нож. Элара, чуя плач ангелов, шептала «Любовь — ответ», как мантру, и ее эмпатия, как нить, держала их троих, гнала вперед.
Но Система была шустрее. У радиостанции — серого бетонного хрена с покосившейся антенной, в колючке — их встретил гул дронов и сапоги. Патрульные, десяток черных фигур, перекрыли вход, стволы сверкали под фонарями. В центре был молодой солдат — тот, что видел Тарика, — рожа напряженная, глаза метались, будто дрался с собой.
— Назовись! — рявкнул командир, голос как железо.
— Последний шанс, Элара Вейн. Сдавайтесь, или зачистим!
Элара шагнула вперед, грудь сжало, но она вскинула подбородок, глаза сияли.
— Хрен вам, — сказала она, голос чистый, как звон.
— Можете мочить, но песню не заткнете. Она уже идет. Люди слышат.
Командир оскалился, но солдат дрогнул, рука на стволе тряслась. Кай заметил и придвинулся к Эларе, тело как струна.
— Отвлеку, — шепнул он, голос низкий, теплый.
— Бери Лину и врывайся. Я разберусь.
Элара вцепилась в его руку, глаза полыхнули.
— Кай, хватит! — рявкнула она, голос дрожал от страха за него.
— Никого не теряем. Вместе!
Кай глянул на нее, уголок рта дернулся в улыбке.
— Вместе, — сказал он.
— Тогда жми ко мне. И не геройствуй.
Элара кивнула, и они рванули к зданию, пока патрульные тормозили. Кай, с его сноровкой, швырнул ржавую трубу в сторону, отвлекая дронов, и повел через боковой вход, где колючка была разрезана. Внутри станция была как могила — пыльные пульты, разбитые экраны, паутина. Но передатчик, ржавый, но живой, мигал лампами, будто ждал.
Элара кинулась к передатчику, руки тряслись, втыкая запись «песни веры». Лина шептала слова песни, голос дрожал, но сиял. Кай встал у двери, нож и дымовая шашка наготове. Снаружи орали, стреляли — патрульные ломились.
— Быстрее, Элара! — рявкнул Кай, голос резкий, но с верой в нее.
— Они тут!
Элара стиснула зубы, пальцы летали по кнопкам, плач ангелов вел, как маяк. Она чуяла их боль, их надежду, и эта эмпатия жгла, как огонь.
— Чуток, — выдохнула она.
— Успеем…
Дверь разлетелась, патрульные ввалились. Кай швырнул шашку, дым хлынул. Он дрался, как волк, нож мелькал, отбрасывая врагов, но их было до хрена. Молодой солдат, сзади, замер, пялясь на Элару, что пела, врубая сигнал. Ее голос, дрожащий, но чистый, вплетался в мелодию шкатулки, как свет во тьме.
Сигнал рванул. «Песня веры» хлынула в эфир, мощная, неудержимая, разносясь по Городу Осколков. Она лилась в переулки, дома, сердца тех, кто еще мог дышать. Плач ангелов стал гармонией, скорбь — призывом. Элара рухнула на колени, рожа мокрая, но улыбалась. Лина обняла ее, Кай, весь в крови, подполз, хрипя.
— Сделали, — выдохнул он, с облегчением.
— Черт, ты сделала.
Элара сжала его руку, глаза сияли.
— Мы сделали, — сказала она.
— Все.
Патрульные попятились, командир орал, но молодой солдат опустил ствол. Он пялился на звезду Лины, на Элару, Кая, и в его глазах мелькнула искра — от Тарика. Он свалил, оставив их жить.
Город Осколков услышал песню. Система была рядом, но их вера была круче. Пока мелодия гремела, Элара знала: еще не поздно. Это был их последний шанс, и они его врубили.
Глава 4. Ответ, Начертанный Звездами