Свет начал гаснуть, и Вестник растворялся, как дым на ветру. Элара вскочила, протянув руку.
— Стой! — крикнула она.
— Что это значит? Не бросай меня!
Но он исчез, оставив только эхо голоса. Плач ангелов стал тише, но в нем появилась новая нота — не только боль, а зов. Элара стояла, глядя на пустую крышу, сердце колотилось. Она не въехала во все, что он сказал, но его слова зажгли в ней искру. Она не одна. И, может, даже этот Кай — холодный, как ржавый гвоздь — часть чего-то большего.
Элара посмотрела на город. Огни Золотой Зоны сияли, но теперь они не казались такими далекими. Она вдохнула, чувствуя запах дождя и ржавчины. Плач ангелов был не только болью — он был маяком. Элара поправила шарф и шагнула к лестнице. Она не знала, что впереди, но впервые за хренову тучу времени почувствовала, что идет туда, куда надо.
Сумерки в Городе Осколков были как последние судороги умирающего: небо кровоточило багровыми полосами, а воздух гудел от далеких сирен. Элара и Кай пробирались через Ничейный Пояс — заросшую колючками тропу, что змеилась между Серой и Черной Зонами. Это был край, где Система теряла зубы, но опасность лезла из каждой щели. Обломки зданий торчали, как сломанные ребра, ржавые трубы шипели паром, а ветер нес вонь гари и железа. Над головой жужжали дроны, их красные глаза шарили по теням, но пока не цепляли двоих, крадущихся внизу. Каждый шорох — треск ветки, скольжение камешка — бил по нервам, как молот.
Элара шла впереди, ее голубой шарф цеплялся за колючки, а пепельные волосы липли к потному лбу. Она сжимала кулон-звезду, пытаясь заглушить плач ангелов, который здесь, в этом проклятом Поясе, звучал как похоронный марш. Встреча с Вестником зажгла в ней искру, но теперь она тонула в новой проблеме — Кае. Он шел сзади, его шаги были как у призрака, но его присутствие давило, как бетонная плита. Они оказались тут не по доброй воле: рынок превратился в мясорубку, Система заперла все пути в Серую, и единственный выход — через Ничейный Пояс, где мародеры и сломанные дроны стреляли без предупреждения.
— Притормози, — рявкнул Кай, его голос был как щелчок ножа.
— Хочешь, чтобы нас поджарили?
Элара резко остановилась, обернувшись. Ее серо-голубые глаза полыхнули злостью.
— Я иду, как умею, — отрезала она, сдерживая желание заорать.
— Хватит раздавать приказы. Ты мне не командир.
Кай хмыкнул, его губы скривились в ледяной ухмылке. Его куртка, засыпанная пылью, сливалась с тенями, а шрам на брови казался черным в тусклом свете.
— Мои люди выжили бы, — сказал он, шагнув к ней.
— А ты, святоша, уже дважды чуть не влетела. Этот Пояс — не твой сраный рынок.
Один косяк, и мы оба трупы.
Элара сжала кулаки, ногти впились в кожу. Его тон, его наглость, его чертов цинизм бесили до дрожи.
— Я тебя не звала, — бросила она, ее голос дрожал от ярости.
— Сам прилип. Мог бы свалить, как бросил ту девчонку на рынке.
Кай прищурился, и в его глазах мелькнуло что-то — не злоба, а тень чего-то старого, как заживший шрам.
— Не трынди, — сказал он тихо, но с угрозой.
— Я здесь, потому что вдвоем меньше шансов сдохнуть. Но если будешь дальше выеживаться, я тебя кину. Без вопросов.
Элара хотела ответить, но треск где-то рядом заставил ее застыть. Кай рванул ее за запястье и дернул вниз, за кучу ржавого хлама. Его хватка была как сталь, но не грубая.
Они рухнули на землю, прижавшись к грязи, пока над тропой пролетел дрон, его красный глаз сканировал все подряд. Элара затаила дыхание, чувствуя, как сердце лупит по ребрам. Плач ангелов притих, будто и они боялись.
Когда дрон свалил, Кай отпустил ее и встал, отряхивая пыль.
— Усекла? — буркнул он, не глядя.
— Двигай тише. И держись рядом.
Элара вскочила, щеки горели от злости и стыда. Она ненавидела, что он прав, и еще больше — что ей пришлось на него рассчитывать.
— Я не твоя шавка, — огрызнулась она, но тише.
— И не собираюсь прыгать по твоей команде.
Кай повернулся, его взгляд, острый, как лезвие, впился в нее.
— Тогда сдохни, — сказал он, без тени эмоций.
— Мне пох. Но если хочешь жить, делай, что говорю. Это не игрушки.
Элара сглотнула, чувствуя, как плач ангелов шепчет: он не враг. Она не верила ему, но слова Вестника — о том, что Кай тоже ищет — жгли мозг. Может, он и был куском этого гнилого мира, но в нем было что-то еще, спрятаное за его броней.
— Ладно, — выдавила она, ее голос стал тверже.
— Но я не святоша. Я Элара.