— Прости, что лезла к тебе с вопросами, когда ты не хотел разговаривать, — кто-то из нас должен был начать этот разговор, так почему бы не мне.
Марк аккуратно взял меня за плечи и немного отстранил от себя, чтобы ему было видно мое лицо.
— Тебе не за что извиняться, Лисси. Это я повел себя как козел и вылил весь свой негатив на тебя. Ты этого не заслужила. Прости меня.
Я еще крепче обняла брата и положила подбородок ему на плечо. Позволяя этому моменту пройти сквозь меня и приютиться в сердце. Несколько секунд мы молчали, а потом Марик прочистил горло и снова заговорил.
— Ты права в том, что я не в порядке, — он вздохнул. — Есть одна девушка и она мне нравится. Черт, ладно, думаю, что я в нее влюблен. Но ей это не нужно. И я не знаю, что мне делать.
Сердце радостно запорхало, услышав то, что сказал Марик. Я предполагала, что его странное поведение было связано с девушкой. Но не давала волю фантазии, потому что Марик никогда не искал серьезных отношений и любви. Но она сама его нашла.
— Спасибо, что поделился со мной, — я погладила его по плечу, показывая свою поддержку. — Эта девушка, она не хочет быть с тобой или ей не нужны отношения?
— Она профессиональный спортсмен и она хочет сосредоточиться на своей карьере.
Я заметила, что на мой вопрос он так и не ответил, умело увильнув.
— Когда-то ты хотел того же, — мягко напомнила я.
— Я и сейчас этого хочу, — горячо заверил меня Марик. — Просто… все сложно.
Я взяла его за предплечья и заглянула в глаза.
— Если ты хочешь эту девушку, значит, она будет твоей. И ей очень повезло, что ты ею заинтересовался. Ты обязательно со всем разберешься. И я буду рядом, если понадоблюсь.
Марик снова взъерошил мои волосы и поцеловал меня в лоб.
— Должен ли я спросить насчет тебя и Лиса? Раз уж у нас тут разговоры по душам.
Я закатила глаза и дала ему щелбан, а после, выпутавшись из его объятий, вернулась к разбору игрушек. Я не знала, что могла бы сказать ему о нас с Алексеем. Мы не вместе. Между нами всего лишь один поцелуй и миллион сомнений. Может ли это быть началом чего-то прекрасного? Посмотрим.
— Лисси? — позвал Марик.
— Я думаю, что влюблена в него, — призналась я и посмотрела брату в глаза. — Этого никогда не должно было случиться, но болезнь дяди Володи нас каким-то образом сблизила и вот мы здесь. И это все так сложно, — повторила я его фразу.
— Не хочется выступать в роли Гузеевой, но…
— О, заткнись, — перебила я его.
Марк улыбнулся.
— Лис назвал меня будущим шурином.
— Не нужно было мне это говорить! — недовольно вскрикнула я. — Это должно было остаться между вами! Что мне теперь делать с этой информацией?
— Выбирать платье невесты? — расхохотался Марик. — Или что там еще нужно. Визажиста, стилиста, фотографа?
Пока я искала, чем бы запустить в его нахальную рожу, Марик всунул мне в руки коробку с игрушками.
— Меньше слов — больше дела.
— Ты сплетник, худший из всех, — проходя мимо него к елке, сказала я.
— Это не сплетни, а правда из уст в уста. Какого хрена я сплетник? Это людям нужно думать, что нужно говорить, а что нет. И раз уж на то пошло, я думаю, он точно знал, что я тебе передам его слова. И хотел этого.
— Это не отменяет того, что ты любитель почесать языком.
Марик махнул рукой и не стал мне ничего отвечать. Перепираться мы с ним могли бесконечно. Но я все равно словила себя на том, что искренняя улыбка играла на моих губах.
Марик включил телевизор и поставил плейлист с новогодней музыкой, погружая нас в особую зимнюю атмосферу. Из динамиков раздалось легкое звучание пианино, а за ним и мягкий мужской голос окутал комнату.
Мурашки побежали по моему телу, когда я выглянула в окно. Снежинки крупными хлопьями ударялись о стекло, словно озорные дети стучались к нам в гости, а затем, словно испугавшись, что их поймают с поличным, уносились прочь.
И это было то самое мгновение, когда все вокруг замедлилось и я, замерев на несколько ударов своего сердца, погрузилась в новогоднюю атмосферу. Каждой клеточкой своего тела, каждой гуляющей по нему мурашкой, я была здесь и сейчас, чувствуя этот прекрасный момент.
Мы вешали игрушки, подпевали песням и дурачились. Мишура была разбросана по всей комнате, а наш смех отскакивал от стен и возвращался к нам. Так тепло и спокойно мне не было давно.
Марик нацепил на себя шапку деда мороза, а мне досталась моя детская диадема, которая из-за своего размера, еле держалась на моей голове.
— Это тебе вместо фаты, — Марик нацепил на корону длинный серебристый дождик, улыбаясь, как Чеширский кот.