Кто-то предложил поиграть в настольные игры и Марик принес из своей комнаты Имаджинариум. Это была одна из самых простых и самых любимых мною игр. Правила совершенно просты: каждый выбирает себе слона и набор карточек для согласования того же цвета, что и слон, но так как нас было много, мы решили играть без карточек оставив себе лишь слонов, которых нужно класть под карту ведущего. Колода с карточками-иллюстрациями тасуется, а, затем, каждому игроку раздается по 6 карточек, а остальная стопка кладется сбоку рубашкой вверх. Далее каждый ход один из игроков, по очереди, становится ведущим. Ведущий загадывает ассоциацию на одну из своих карточек, произносит ее вслух и кладет на стол рубашкой вверх. Остальные игроки ищут среди своих карточек один рисунок, который, по их мнению, наилучшим образом подходит к загаданной ассоциации и кладет ее на стол рубашкой вверх. Ведущий раскладывает карты на стол в линию, рубашкой вверх. Основная задача игроков — угадать, какую карту загадал ведущий. Имаджинариум показывает насколько хорошо ты знаешь игроков. Сменять роль ведущего мы решили по часовой стрелке и первой вызвалась Саша.
Я смотрела на Сашу и думала, какую бы карту она загадала. Она казалась веселой, компанейской девушкой, любящей обниматься и болтать. И она загадала ассоциацию на«любовь». Парни скривили носы, отпустили пару шуточек о нашей, девичьей ванильности и положили загаданную карту. У меня, как мне кажется, не было подходящей карты, поэтому я положила смешную карикатурную рожицу. Когда все отдали по одной своей карте и пришло время искать карту ведущего, я положила своего синего слона, как мне казалось под нужной картой, но я ошиблась. Она выбрала карту с изображением кита, парящего в небе. Как не странно, больше половины угадали, но не я. Кто-то, по-большей части девочки, относились к игре серьезно и старались загадывать интересные ассоциации. Парни же загадывали разный бред, типа «огрызок», «обои», «хет-трик» и, конечно же, звезда вечера — Шлепа, загадал ассоциацию «барабанная дробь». И, нет, я не шучу. Именно так и было. Определенно, этого парня можно было назвать заводилой. Он весь вечер не затыкался, создавая легкую, веселую атмосферу. Даже Олька сдалась и в какой-то момент начала подхватывать его шутки и строить глазки. От этой картины наши с Ленкой глазки чуть не вылетели из орбит.
Игра продолжалась и с каждым кругом я все больше и больше чувствовала себя здесь лишней. Взять пример с моих подруг и расслабиться полностью у меня не получалось, поэтому во время игры, я чувствовала легкое напряжение.
— Лиси, твоя очередь загадывать, — сказал мне Марик.
Я не хотела в очередной раз что-то загадывать, потому что знала, что, скорее всего, мало кто отгадает мою карту и, по неведомой мне причине, это наводило на меня тоску. Я была здесь черной кляксой на белом листе. Как будто мне здесь было не место, но я не хотела портить праздник брату, поэтому, выдохнув, я посмотрела на свои карты, положила одну из них рубашкой вверх:
— Одиночество.
Знаю, слишком банально. Но это именно то, что я сейчас чувствовала. Это было, по крайней мере, честно.
Парни начали, как обычно кричать, что у них есть такая супер подходящая карта и заверять, что мою точно никто не угадает.
Когда все отдали по карте, я перевернула их картинкой вверх. Были те, которые можно приписать к одиночеству, но были и картинки, которые я бы под эту ассоциацию точно не выбрала.
— Это моя, — я указала рукой на картинку с двумя домами, растущими на дереве. На одном сидел один человек, а другой человек рядом со вторым домом смотрел вдаль, словно кого-то ждал.
Мою картинку выбрала только Саша. Даже Марик ее не нашел. Он выбрал картинку с разбитым сердцем в руках у девочки. Я понимала почему. Я чувствовала себя также много месяцев и, возможно, будь у меня эта карта именно ее я бы и положила. Она идеально бы мне подошла.
— Лис, ты следующий.
До сегодняшнего дня я не слышала, чтобы кто-то называл Алексея Лисом. Это логично, ведь его фамилия Лисовский и парни часто дают друг другу клички по фамилии. Но для меня это было странно, словно я впервые сегодня увидела этого человека, узнала его буквально несколько часов назад. Тетя Лена звала его Алексеем или сынок, Ваня и мелкие Алексом. Моя мама иногда называла его Лешенькой. Марик Леха, иногда Леший. Все это было так странно.
— Покой, — сказал Алексей и положил карту рубашкой вниз.
— Ну, ты и чудила, мен, — сказал Шлепа. — Покой нам только снится.
У меня не было подходящей карты для этой ассоциации, поэтому я хотела положить первую попавшуюся, а потом увидела карту с розовым облачком на ночном небе, оно напомнило мне мою комнату и я положила ее. В детстве это было мое убежище от целого мира.