Колени дрожат от напряжения, сил на заминку почти нет, но я все равно ее провожу.
Доковыляв до раздевалки, падаю на скамейку и прислоняюсь к стене тяжело дыша. Вот и все. Эмоции ненадолго утихли, но как избавиться от мыслей об Алисе?
Ее образ преследовал меня ночью, когда я лежал без сна. Вспоминал, как приятны ее объятия и с какой успокаивающей силой на меня действовала ее улыбка. Как тепло и уютно было спать рядом с ней и ее мягкий голос, произносящий «спокойной ночи».
А потом эти воспоминания сменялись другими, уродливыми и неприятными. Как она призналась в предательстве, прикрываясь заботой обо мне. Собственноручно всунула обломок деревянной клюшки мне в сердце и сообщила, что это было ради меня. Все было бы не так страшно, обломок я достал, а вот что делать с занозами, которые засели глубоко и как их вытащить — я понятия не имел.
Вздохнув, я посмотрел на часы. Ну вот, ровно час пятнадцать минут у меня получалось не думать об Алисе. Я в безопасности от нее только на льду. Но, к сожалению, проводить там весь день я не мог.
Я обещал мелким заехать поздравить их, так что деваться было некуда. Можно было понадеяться, что моего среднего братца не будет дома, но он не из таких людей. Он точно будет там.
Я два дня игнорировал все звонки родителей и знакомых, которые прочитали статью. Ничего особенного в ней не было. Обычное полоскание моего имени. Я бы легко справился с тем, что моя хоккейная жизнь стала достоянием общественности, если бы не предательство Алисы. Но чувство, что мой любимый человек причастен к тому, что часть моей жизни, которую я оберегал все эти годы, стала раскрыта… Это больно. Чертовски больно.
До родителей я добрался в течение получаса. Припарковав машину, я внимательно осмотрелся. Не знаю, чего я хотел больше: случайно столкнуться со Светловыми или нет. Я скучал по Алисе и это отрицать глупо. Но я все еще злился на нее и все равно не смог бы нормально говорить.
Я сказал, что мне нужно пространство. Но, на самом деле, мне не хватает смелости на разговор. Я не могу отпустить ее, когда все, о чем я думаю — это Алиса. Но и стереть себе память я тоже не в силах.
Как всегда — вся надежда на время. Если на что-то и можно положиться в этой жизни, то только на него. Жаль лишь, что оно не стоит на месте и, если пустить все на самотек, можно потерять что-то очень важное.
Я нажал на нужный этаж и створки лифта за мной закрылись. В руках у меня были пакеты с подарками, а в голове полнейший хаос. Мне даже не пришлось звонить в дверной звонок, на лестничной площадке меня встречала Маруся.
— А я тебя в окошко увидела! — бросившись в мои объятия, сообщила сестра.
Мои руки были заняты, поэтому она обхватила меня за талию своими маленькими ручками.
— С Новым Годом! — широко улыбаясь, прокричала малышка.
— И тебя.
— Маруся, дай, брату войти в квартиру, — на лестничной площадке появилась мама. — Леша, проходи.
Маруся отступила от меня и забежала в холл квартиры, я последовал следом. Переступив порог родительского дома, мышцы тут же сковало напряжение. Я знал, что это полная готовность к конфронтации. По-другому в этом дома не бывает. Но я здесь ради Маруси и Мишки, остальное неважно.
— Как добрался? — спросила мама.
— Хорошо, — я повесил куртку на вешалку. — Как твои дела?
— Неплохо.
Я посмотрел на маму. В ее словах явственно читалось «но», однако она промолчала. Это ненадолго.
— Проходи к столу, — мама кивнула в сторону гостиной.
— Пойдем, я покажу тебе елку, — Маруся схватила меня за руку и потащила за собой вглубь квартиры. — Оставишь там свои подарки. Ты же их подписал?
— Конечно.
Вообще-то это сделала Алиса. Ровно как и выбирала их тоже она. Но я не мог сказать об этом. По крайней мере, не сейчас.
За столом, помимо папы, Мишки и Ивана сидела бабушка по маминой линии. Татьяна Святославовна сидела справа от отца, рядом с ней Иван, Мишка напротив него. Слева от отца место пустовало, оно предназначалось для мамы.
— Добрый день, — поздоровался я.
— Алекс! — Мишка встал из-за стола и, подойдя, обнял меня.
В отличие от Маруси, его объятия были мужскими и крепкими. Он быстро похлопал меня по спине и отступил.
— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я брату и сжал его плечо.
Он кивнул.
— Ну, пошли, — Маруся потащила меня за руку к елке. — Ложи сюда подарки.
— Правильно говорить клади, — поправила ее Татьяна Святославовна.
Мой глаз непроизвольно дернулся. Бабушка Татьяна была в своем репертуаре.