— Алиса, ты плачешь? — раздался снизу тоненький девичий голосок и я от неожиданности подпрыгнула.
— Боже, ты меня напугала, — сказала я, повернувшись к Марусе. — Ты чего так тихо подкралась?
Девочка пожала плечами.
— Ты меня просто не слышала. Почему ты плакала?
— Я не плакала. Лук вызывает слезы.
Маруся взобралась на стульчик, а я отвернулась, чтобы продолжить готовку. Перевернув курочку, я добавила к ней лук и еще раз перемешала.
— Но слезы же появляются, когда ты плачешь? — спросила малышка.
— Все верно.
— Значит ты плакала из-за лука?
— Да, — подтвердила я и еще раз перемешала курочку.
— Но ты сказала, что не плакала.
— Я не плакала, они сами просто покатились по моим щекам.
— Значит ты плакала, но не хотела плакать?
— Что-то вроде того.
— А я тоже иногда плачу, когда этого не хочу.
Я повернулась к девочке.
— Это нормально. Мы плачем, чтобы справиться со своими эмоциями.
— А когда ты плакала в последний раз? — задала еще один вопрос Маруся.
Я улыбнулась ей. Она была маленькой почемучкой.
— Совсем недавно прищемила пальцем дверь. И вообще, скажу тебе по секрету, я жуткая плакса. Но только никому, договорились?
Маруся уверенно кивнула, а я снова вернулась к курочке. Когда она была готова, не найдя в холодильнике сливок, я заменила их сметаной и все перемешала, а затем добавила отваренные макароны и еще раз тщательно перемешала.
— А что ты готовишь? — спросила Маруся. — Пахнет вкусно.
— Паста с курицей. Ты будешь кушать вместе со мной?
Маруся вскочила со стула и подбежала ко мне, чтобы заглянуть в сковороду.
— Буду!
Я наложила ей в тарелку столько, сколько она попросила. Блюдо было еще горячим, поэтому я поставила на стол и попросила ее пока не кушать, чтобы не обжечься.
Достав из холодильника помидоры и огурцы, я быстренько их нарезала и сделала овощной салат, подсолила и добавила чуть-чуть оливкового масла.
Я положила себе пасту и села за стол, рядом с Марусей. Тарелку с салатом поставила перед нами.
— Положить тебе салатика? — спросила ее я.
Девочка помотала головой и наколола на вилку кусочек курицы.
— Не люблю помидоры, они противные.
Уговаривать Марусю я не стала, а себе щедро положила. В отличие от нее, овощной салат я любила.
Мы ужинали в полной тишине, до тех пор, пока не услышали, как открывается входная дверь.
— Леша! — вскрикнула Маруся и, бросив вилку, понеслась к двери.
Я обернулась и увидела, как он подхватывает сестру на руки, а та обвивает его шею руками.
— Я по тебе соскучилась! — сказала ему Маруся и еще сильнее вцепилась в него.
Алексей улыбался ей и шептал что-то на ухо, от чего Маруся смущенно хихикала. Внезапно я почувствовала себя не в своей тарелке. Лишней в этом семейном воссоединении. Словно я была здесь чужая. Я поднялась со своего стула и подошла к ним
— Привет, — сказала я.
— Привет.
Конечно, у меня был миллион вопросов к нему, но, пока Маруся была рядом, говорить о дяде Володе мы не могли.
— Ты голоден?
— Алиса такую пасту вкусную приготовила! Поешь с нами? — с энтузиазмом залепетала Маруся.
— Конечно, — сказал ей Алексей и, сняв обувь, продолжая держать Марусю на руках, прошел в гостиную, где усадил ее на стул. — Только руки помою.
Маруся снова вернулась к своей тарелке, а я не знала, куда мне себя деть. Почему-то присутствие Алексея рядом сбивало меня с толку. Не знаю, это из-за того, что мы с ним не подкалывали друг друга, как обычно, а просто разговаривали. Или из-за того, что мы в принципе разговариваем, но мне было не по себе.
Я достала тарелку и принялась накладывать Алексею пасту. Но остановилась. Эта была глупая идея. Я не знаю, насколько сильно он голоден и сколько захочет съесть. Или какая у него обычно порция? Я так и застыла с тарелкой в руке, пока Алексей не вернулся из ванной и не забрал ее у меня.
— Я сам могу о себе позаботиться, — он мягко забрал из моих рук тарелку и, чуть улыбнувшись, добавил: — плакса.
Ну, гад.
— Я и не собиралась о тебе заботиться, — тихонько, чтобы Маруся ничего не услышала, сообщила ему я. — Просто достала тарелку.
— Ну, конечно, — ухмыльнулся он и отвернулся к сковороде, чтобы положить себе еды, а я вернулась на свое место.