— Я люблю сказки, — просто пожала она плечами. — Они интересные и поучительные. А теперь, будь добр, уйди с дороги.
— А что, если не хочу?
Она закатила глаза и попыталась обойти меня, но я незаметно, выставил свою ногу и она, споткнувшись об нее, упала на землю. Ее коленки, обтянутые, как назло, светлыми джинсами, опустились прямо в грязь. Она выставила одну руку вперед, чтобы не распластаться на земле всем телом и угодила ей прямо в лужу. Немного брызг грязной воды попала на ее куртку. Я уже говорил, что ненавижу осень?
Все во мне замерло. Я испугался и присел рядом с ней на корточки, чтобы помочь ей подняться. Когда она подняла голову и наши взгляды столкнулись, сердце набрало такой разгон, что, казалось вот-вот выпрыгнет из груди.
— Поздравляю, в этот раз ты превзошел самого себя, — в отличие от покрасневших глаз и дрожащих губ, ее тон был ледяной. — Больше никогда не смей даже смотреть на меня. И не подходи. Иначе пожалеешь.
С каждым ее словом, из меня будто выбивали воздух. Я понимал, что перешел черту в этот раз. Я не хотел, чтобы так все вышло. Это было глупое решение, превратившееся в настоящую катастрофу. Но еще более тупым было то, что я произнес, как только открыл свой гребаный рот.
— Смотреть куда, в твое испачканное лицо? Или в твои глаза, цвета грязи на твоих коленках?
Она отшатнулась от меня, будто я ее ударил. А мне захотелось вырвать себе язык и скормить его собакам. Я врал. Я так безбожно врал, потому что ее глаза были самыми прекрасными. Два опасных грозовых облака, глядящих на меня с презрением.
С того дня она игнорировала меня. Ну, или пыталась это делать. Это было сложно, учитывая, как близка она была с моей семьей и как часто бывала у нас дома. Я перестал доставать ее, вместо этого полностью сосредоточился на своем младшем брате. К слову, Алиса никому не рассказала про этот инцидент, иначе Марк за это точно разукрасил бы мне морду. И я бы позволил ему. Я ненавидел себя за те слова и свой поступок. Если уж быть совсем честным, я стыдился смотреть Алисе в глаза, потому что видел в них то разочарование и боль, с которым она на меня смотрела в тот раз. Как не странно, она не копила на меня злобу, просто делала вид, что меня не существует. Я пытался придерживаться такой же политики, но это было чертовски сложно.
Когда она появлялась у нас дома, то заполняла все пространство собой. Она заливисто смеялась, когда Мишка пытался ее щекотать, заплетала Марусе косички, помогала маме накрывать на стол и дарила смущенные улыбки своему бойфренду. Я чувствовал ее присутствие каждым миллиметром своего тела и купался в этом ощущении, вбирая в себя все эти моменты. Даже если все они были не для меня. Она всегда была так близко ко мне, но никогда со мной. Ее улыбки, взгляды и слова — все это было рядом, но не для меня.
Я вернулся в квартиру родителей и запер дверь. Мелкая выбежала ко мне и остановилась напротив, склонив голову на бок:
— Проводил?
— Конечно, — я подхватил сестру на руки и прошел в гостиную.
Мы опустились на большой диван и я включил телевизор. У меня была куча дел, которые нужно решить, но я не мог ими заняться, пока все внимание Маруси было заключено во мне. Я искал канал с мультиками или чем-то вроде этого.
— Что ты хочешь посмотреть? — спросил я сестру.
— Ничего, — она пожала плечами. — Может поиграем в мою новую настольную игру?
— Сейчас не получится, мне нужно позвонить моей девушку и обсудить важные вещи, а потом мы сможем поиграть. Идет?
— Ты говоришь как папа, — вздохнула она и взяла у меня пульт. — Но он еще ни разу после своих важных разговоров не возвращался поиграть со мной.
Мое сердце сжалось. Маруся не выглядела расстроенной. Видимо, она настолько привыкла к такому, что у нее это уже не вызывает никаких эмоций.
Я чмокнул ее в лоб и встал с дивана. Здесь больше не было моей комнаты и места для меня. С того момента, как я съехал, мама почти сразу же переделала мою спальню в гостевую комнату. Теоретически, когда я оставался у родителей, что случалось крайне редко, я оставался в ней. Но эта уже была не моя комната. Здесь не осталось ничего моего. Я всего лишь гость.
Я закрыл дверь и прошел к окну, мысленно собираясь выслушивать причитания Марины из-за отмены вечеринки в честь дня моего рождения, которую она организовывала в течении последних пары месяцев. Я достал телефон и набрал ее номер.
— Привет, любимый, — прощебетала она в трубку. — Наконец ты позвонил! Я соскучилась.
Ее голос, как всегда, был звонким.
— Отец в реанимации, — я не стал ходить вокруг да около, сразу перешел к делу. — Сейчас не время для вечеринок, поэтому отмени все в честь дня моего рождения.