Он тут же раскинул свои руки и я врезалась ему в грудь. Мои руки сомкнулись у него на поясе, я сделала глубокий вдох и почувствовала, как в уголках глаз начала копиться влага. Я так по нему скучала. Самый близкий, самый родной человек теперь здесь. Рядом.
— Это правда ты, — я оторвала голову от его груди и заглянула ему в глаза. — Что ты здесь делаешь? Почему мне ничего не сказал! Не предупредил, что приедешь?
— Сегодня наш день рождения, Лисси, я хотел быть здесь и сделать тебе сюрприз, — он чмокнул меня в лоб, а затем снова прижал к себе.
Его объятия были такими, какими я их запомнила: крепкими и надежными. Заботливыми и бережными, как в детстве — такие они и сейчас. И от этого чувства близости, которое было с нами с первого нашего вздоха и то, что оно не смотря на то, что мы больше не рядом друг с другом, все еще с нами. Никуда не ушло. Я хотела расплакаться. Превратиться в лужу прямо там. Потому что самый родной человек снова был рядом. Моя вторая половина. Часть меня.
— Это самый лучший подарок, — тихо сказала я и почувствовала, как по щеке скатилась слеза и впиталась в толстовку брата.
— Лучше быть не может, это уж точно.
— Кхм-кхм, — раздалось рядом. — Светлова, если ты думаешь, что эта трогательная сцена поможет тебе увильнуть от работы — ты ошибаешься.
Недовольный голос Арины Григорьевны добрался до моих ушей и я, нехотя, оторвала голову от груди брата.
— Можно Алиса уйдет сегодня раньше? — спросил Марик у моей начальницы.
— Нет, — просто сказала она. — Светлова, за то, что ты бездельничала 5 минут, тебе придется задержаться на это же время.
Поправив свои очки, она развернулась и направилась в свой кабинет. Старая грымза. Я подняла голову и посмотрела на брата.
— Мне осталось отработать час и я свободна. Встретимся дома?
— Да пошла эта старая карга, — он взял меня за руку. — Идем домой вместе. Родители нас ждут.
Я хотела пойти с ним, очень. Но в будущем это сильно усложнит мою жизнь. Шапокляк спуску мне не даст, даже если я отработаю этот час.
— Она меня убьет.
— не волнуйся, я с ней поговорю, — успокоил меня брат и попытался высвободить свою руку из моей, чтобы направиться в кабинет начальницы.
— Нет, — я его остановила. — Это должна сделать я сама.
Он вскинул брови вверх, но не пытался меня остановить. Я взяла с вешалки свою куртку с длинным шарфом, оделась и, снова взяв Марика за руку, направилась в кабинет Арины Григорьевны. Сердце стучало, как набат. Ладони вспотели и мне совсем не хотелось туда заходить. Проще было бы остаться. Доделать всю свою работу за час и уйти. В конце концов это не так уже и долго. Вот только неизвестно насколько приехал Марик. Как долго он пробудет дома. И каждая минута с ним дорога. А это целый час драгоценного времени вместе.
Я постучала и толкнула дверь вперед, не дожидаясь ответа.
— Я отработаю этот час на следующей неделе, а сейчас мне нужно уйти.
Арина Григорьевна смотрела на меня несколько секунд, прищурив глаза, а затем, молча опустила голову вниз и продолжила рассматривать свои документы. Она, как всегда, в своем репертуаре.
— До свидания, — сказала я и закрыла дверь. — Пошли домой?
— Лисси, это было красиво.
Он взъерошил мои волосы и обнял за плечи, выводя из библиотеки. Да, наверное для меня, это было круто. Но я себя такой не чувствовала. Я лишь думала о том, что в понедельник мне придется разбираться с последствиями моего неповиновения.
Дома меня ждал еще один приятный сюрприз. Папа приехал в город вместе с Мариком. Казалось, этот день не может быть лучше, но вся моя семья была рядом.
Мы сидели за столом, пили чай с тортом и разговаривали обо всем на свете. Мама рассказывала о том, как идут дела в «Совушках», папа с Мариком о том, как проходят их игры и тренировки. Я делилась историями из библиотеки и университета. Это было действительно тепло и по-семейному уютно. Как в старые добрые времена.
— Я останусь с вами до нового года, — обрадовал нас Марик.
— Но у тебя же игры, — воскликнула мама, но я видела, какой довольной сделала ее эта новость.
— Уже нет, — пожал плечами Марик. — Мне сегодня исполнился 21 год, я уже не подхожу под регламент МХЛ.
Черт. Я об этом совсем забыла.
— Что будешь делать? — спросила я.
Марик переглянулся с отцом, словно безмолвно спрашивая у него разрешения.
— Несколько клубов ВХЛ хотят меня купить.
— Это же здорово, сынок! — мама обняла сидящего рядом с ней Марика и чмокнула его в щеку. — Я так за тебя рада. Ты достоин только самого лучшего.
Марик обнял маму в ответ, а я нашла под столом его руку и сжала в знак поддержки. Я была рада за него не меньше мамы. Марик всю жизнь шел к тому, чтобы быть профессиональным хоккеистом.