— И мне очень в этом повезло, — я старался говорить так мягко, как умел. — Но я не могу дать тебе того же. Я не тот человек, который сделает тебя счастливой.
Плечи Марины дрожали от беззвучных слез. Я хотел ее как-то утешить, забрать часть ее боли себе. Она не была для меня чужим человеком и мысль о том, что виновник ее слез — я, заставляла себя ненавидеть еще больше. Я умею только разрушать.
— Это из-за нее? — все также шепотом, спросила Марина.
— Нет, — я сразу понял, что она имеет ввиду Алису. — У меня с ней никогда ничего не было. Я хотел полюбить тебя, но у меня не получилось. Возможно, я просто не умею этого делать.
Марина взяла салфетку и аккуратно начала убирать следы слез со своего лица. Она промокнула уголки глаз, стараясь не размазать косметику. Я молча смотрел на то, как она приводит себя в порядок и пытается успокоиться.
— Я думала, ты позвал меня сегодня в ресторан, потому что наконец решился съехаться, — она прикусила губу. — Но я ни за что в жизни не предположила, что ты скажешь о том, что никогда меня не любил.
Я чувствовал себя последним мудаком. Я вел себя, как мудак в отношении Марины. Даже сейчас сделал ей больно. Ведь я мог соврать, сказать, что мы друг другу не подходим, что разлюбил ее. Но вместо этого я сказал правду. Что так и не смог ее полюбить. А она все это время думала, что это не так. Ведь я никогда не говорил ей о своих чувствах, позволяя все додумывать самой.
— Мне очень жаль, — все, что я смог ей сказать.
— Мне тоже, — Марина взяла свою маленькую сумочку и встала из-за стола. — Я пойду.
Я не стал ее останавливать. Просто продолжил сидеть и ничего не делать. То же самое ничего, что и всегда делал для Марины в отношениях. Я не заслуживал того, что она мне давала. Но был слишком эгоистичен, чтобы от нее отказаться. Если карма, в которую верит моя мать, действительно существует, то я обречен до конца своей жизни расплачиваться за всю боль, что причинил Марине.
Алиса
Сегодня мы с Мариком отдувались в качестве бесплатной рабочей силы в кофейне. Мама попросила помощи на складе. Нужно было разобрать бардак на полках и пересчитать столы и стулья для летней террасы. Если среди них будут поломанные, нужно будет приобрести новые к летнему сезону. Марик пытался вразумить маму и сказать, что еще есть еще куча времени до лета, на что она ответила известной поговоркой: «готовь сани летом, а телегу — зимой». Против такого серьезного аргумента у нас возражений не нашлось, поэтому сегодняшний вечер коротали на складе.
— И часто ты здесь зависаешь? — Марик осматривал стулья, а я в это время записывала их номера и дефекты, если такие были.
— Когда маме нужна помощь. Деньги лишними не бывают.
— Тебе не нужно тратить время на это, я могу тебе давать денег. Я вроде как профессиональный хоккеист, ты ведь знаешь?
Я закатила глаза и улыбнулась.
— И невероятно тщеславен. Да, я вкурсе, братик.
Марик фыркнул. Я знала, что он выпендривался своим хоккейным профессионализмом в шутку, но и также понимала, что это было и искреннее предложение.
Марк, действительно, зарабатывал не плохо, а будет еще больше, как только примет предложение клубов КХЛ играть за них. Но я не хотела быть обузой для него и родителей. Мне итак неловко, что я живу с мамой за ее счет. Продукты, которые я иногда покупаю домой — не считаются. Стипендии и подработок в мамином кафе хватает, чтобы я не просила денег на свои потребности. Но этого все равно мало. Марик, в отличие от меня, уже не нуждается в родительском покровительстве. И это то, к чему я стремлюсь.
— Скорее всего, я выберу один из Московских клубов, — сказал вдруг Марик. — Это относительно недалеко от дома и я уже привык жить в Москве.
— Я рада, что ты не уедешь от нас еще дальше, — мне искренне не хотелось отпускать Марика. — Я скучаю по тебе.
— Ты можешь поехать со мной, Лисси.
В этот раз я уже не могла найти аргументов, чтобы остаться в нашем городе. Мама прекрасно справляется со всем и без меня. Конечно, она будет скучать, но она поймет, почему я не осталась. В Москве у меня будет папа и Марик. Я не буду одна. Возможно, я буду скучать по Саше и некоторым моим одногруппникам. И по друзьям Марика, которые в какой-то миг превратились и в моих друзей тоже. Я буду скучать по Марусе и Ване, но сейчас это не страшит меня. Я знаю, что будет грустно, но я уверена, что смогла бы с этим справиться.
Но с чем я не могу справиться — это с моей привязанностью к Алексею. Почему-то его отсутствие в моей жизни пугает сильнее, чем страх перед новым. Я пыталась уловить тот момент, когда он из человека, доводящего меня до бешенства своими идиотскими шуточками, стал тем, кто не вылезает из моих мыслей. Я всеми силами стараюсь засунуть эти непонятные чувства куда подальше, но стоит ему оказаться рядом, как я снова в них окунаюсь.