Я погрузилась в свои мысли и не сразу заметила, когда Алексей вышел из душа. Я перевела взгляд от подоконника на него и вдох застрял у меня в груди. Вокруг его бедер было обмотано красное махровое полотенце, а по груди скатывались капельки воды, растворяясь, как только добирались до края полотенца. Когда наши взгляды встретились, жар залил мою шею и щеки. На короткое мгновение я позволила себе полюбоваться его подтянутым телом, идеально сложенным для хоккеиста. Я впервые была наедине с полуголым мужчиной, но я чувствовала не только смущение, но и необъяснимое волнение. Что-то внутри меня екнуло и мне захотелось дотронуться до его рельефных мышц. Провести пальцами по его сильным плечам и спуститься вниз по руке и соединить наши пальцы.
— Извини, я забыл, что не один, — сказал Алексей и, развернувшись, направился в свою спальню. Грей вскочил на лапы и побежал следом за ним, довольный от того, что хозяин рядом.
Сгорая от жара, разгоревшегося в сердце и охватившего все мое тело, чтобы как-то себя отвлечь, я достала из шкафчиков тарелки и столовые приборы. Я никогда раньше не ощущала этого всепоглощающего чувства, которое подчиняло каждую мою часть себе. Оно было таким новым для меня, словно я впервые с ним встретилась, но уже имело невероятную силу над моим сердцем. Алексей не заставил себя долго ждать. Он вошел на кухню в серых спортивных штанах и белой футболке. Если бы не его влажные после душа волосы, ничто бы не выдало того, что пару минут назад он передо мной стоял полуголый.
— Ты приготовила ужин, — брови Алексей удивленно взлетели вверх, когда он заметил стол.
Я немного стушевалась, неуверенная тем, что оставаться здесь было нормально. Возможно, в его планы не входило, что я останусь, после того, как найду свой пропуск.
— Это всего лишь салат и бутерброды, — я пожала плечами и встала со стула, стараясь не выдать свое сомнение. — Я подумала, было бы странно, если бы я просто ушла, найдя пропуск.
Леша прошел на кухню и сел напротив меня.
— Я рад, что ты не ушла.
То, как он это произнес, с нежностью, заставило мое глупое сердце сжаться от чувства, на которое у меня не хватало смелости, чтобы принять его. Я улыбнулась Алексею.
Он щедро наполнил свою тарелку салатом, а затем передал ее мне. Я благодарно кивнула и положила себе пару ложек.
— Я поставила чайник, — сказала я. — Ты будешь чай или кофе?
Алексей посмотрел на меня, словно все еще не веря в то, что я здесь, а затем, секунду подумав, сказал:
— Чай.
Я кивнула и встала, чтобы заварить чай. Хозяйничать на кухне Леши было непривычно, но отступать было некуда. Я успокаивала себя лишь тем, что когда он приходил к нам в гости, всегда чувствовал себя, как дома и без стеснения лазил по всем шкафчикам. Я закинула себе и Алексею пакетики с зеленым чаем и залила водой, а затем поставила его кружку рядом с ним.
— Спасибо.
Я села на свое место напротив Леши. Мы молча ели приготовленный мной ужин и поначалу не разговаривали. Я старалась не думать о том, как странно, должно быть, это выглядит со стороны. Но, не смотря на беспокойный поток мыслей в моей голове о том, как это странно выглядит, я чувствовала себя совершенно спокойно. Словно мы уже сотни раз так ужинали. Спустя несколько минут я решила завести разговор.
— Грей просил еды, — я посмотрела в сторону собаки, которая, услышав свое имя, приподняла голову.
— Сначала нужно с ним погулять, — делая глоток чая. — Да, приятель?
Грей, услышав знакомую команду, встал с лежанки и подбежал к хозяину.
— Сколько раз ты с ним гуляешь? — я взяла из вазочки шоколадную конфету.
— Обычно три, но иногда, в сильно загруженные дни, получается только дважды.
— Я слышала, что это не очень хорошо для собак.
Алексей кивнул и погладил Грея по его серой макушке.
— Так и есть. Когда отец поправиться, все вернется на свои места, да, приятель?
Грей доверчиво лизнул его пальцы, словно, выражая свое согласие. Этот жест доверия со стороны Грея вытащил из меня то, что я раньше упорно не замечала в Алексее. То, каким заботливым он был к своим близким людям. За эти полгода, как бы сильно он ненавидел офисную работу, он старался взять на себя все обязанности своего отца, пока тот полностью не поправиться. Он не жаловался, не искал предлогов избежать этой ответственности, а принял ее. Папа всегда говорил, что за человека говорят его поступки и, сейчас я в очередной раз убедилась в том, как это правильно звучит. Алексей продолжал гладить Грея, а я смотрела на них и чувствовала, как мое собственное сердце предательски сжимается от чувства, в названии которого я не хотела признаться даже в себе.