— Это не твое дело, — как только мы оказались на крыльце, огрызнулась я. — Какого хрена ты за мной следишь?
Я попыталась снова схватить его за локоть и стащить вниз по ступеням. Ему срочно нужно было отсюда убираться. Но он снова оттолкнул мою руку и остался стоять на месте.
— Раньше в твоем лексиконе не был таких слов, Алиса. И я не уйду отсюда, пока ты не скажешь мне, что здесь делала. Или я вернусь и сам выясню.
Злость зарокотала под моей кожей. Как он смеет являться спустя четыре года игнорирования моего существования и заявлять, что следил за мной. Влезать в мои дела.
— Я не обязана перед тобой отчитываться. Проваливай.
— Ну, ты сама выбрала этот путь, — Ваня ухмыльнулся и, обернувшись сделал несколько шагов ко входу в здание.
Черт.
— Тебе обязательно вести себя, как козел?
— Нет, — он обернулся на меня. — Но ты меня вынуждаешь.
Нет, он явно не собирался останавливаться. И за эти четыре года его худшие стороны стали еще более подавляющие и мрачнее. Он выглядит более мужественно, в глазах хитрый блеск, словно он кот, гоняющийся за мышкой. Но я больше не была ею. Я больше не так наивная девочка, подчиняющаяся ему, лишь бы он не расстраивался. Я чувствую злость на его поступки и я бы с радостью вмазала ему пощечину. Но это риск. Если он снова войдет в ледовый, то может узнать секрет Алексея. И я буду в этом виновата. Ведь Ваня здесь из-за меня. Я вздохнула.
— Отвези меня домой и по дороге я тебе все расскажу.
Его губы растянулись в победной ухмылке. Он думал, что победил. Что я снова та девочка, делающая все, чтобы ему угодить. Мышка, с которой можно хорошо поиграться. И сейчас мне это на руку. По крайней мере, это значит, что мы уберемся отсюда.
— Ну, так бы сразу.
Я засунула руки в карманы и сжала пальцы в кулак. Почему я вообще когда-то любила этого человека?
Алексей
Упираюсь носком конька в лед, слегка наклоняю корпус вперед и сильнее сжимаю в руках клюшку. Поднимаю глаза и в упор смотрю на своего товарища по команде. Ян подмигнул мне. Клоун.
Пашка произвел вбрасывание и в ту секунду, как только шайба коснулась льда, моя клюшка отправила ее в зону противника. В ту же секунду я сорвался с места и помчался туда, где меня должна была ждать передача. Но Серега меня опередил и забрал шайбу себе.
Хоккей — самая быстрая игра. У нас нет времени на то, чтобы погружаться в анализ. Мы должны действовать быстро, повинуясь инстинктам и установкам на игру.
Хоккей это не просто скорость, сжигающая легкие. Это полет вне времени. Секунда на льду решает все. Тогда как в реальной жизни этого не хватает даже на то, чтобы сделать вдох. Здесь нет места раздумьям. Только действия, определяющие исход игры. Либо все, либо ничего.
Я всегда старался жить по этим принципам вне льда. Действовать, а не думать. Побеждать, но не мешкать. Но с Плаксой мои инстинкты полетели к чертям, уступая главенство вечным размышлениям. И я не знаю, как отключить эту хрень. Если бы я мог избавиться от этого, я бы поступил так, как давно хочу, забрал бы ее себе.
Но та часть меня, отвечающая за здравый смысл, не дает мне этого сделать. Слишком много но. То, что должно быть простым, оказывается самым сложным.
— Лис, ускорься, — поорал Пашка.
К черту эту хрень. Я сделал вдох и набрал скорость. Ян вел шайбу вдоль бортика к нашим воротам. Тем хуже для него. Оттолкнувшись коньком, я набрал еще больше скорости и, сгруппировавшись, впечатал Яна в борт и забрал шайбу. Все в рамках правил. Ни больше.
Я обошел Серегу и еще нескольких соперников, оказавшись за калиткой соперника, я мог бы завезти шайбу в угол сам, но отдал пас Игоряну. В ту секунду, когда его клюшка коснулась шайбы, я уже знал, что будет гол. Вратарь решил, что буду забивать я и опустился на шпагат, но Игорь послал шайбу в левый верхний угол и у него не было ни единого шанса словить ее.
— ГОЛ! — поорал Пашка. — Проигравшие, 20 отжиманий.
Я подъехал вдоль скамьи и всем парням отбил пять. Я искал глазами плаксу, но ее нигде не было. Что меня удивило и, черт возьми, расстроило.
Сегодня она отказалась ехать со мной. Я хотел проигнорировать ее отказ и собирался приехать за ней. Но, когда сел в машину, вспомнил ее слова о том, что я решаю за нее и то, как ей это не нравится. И вместо того, чтобы сделать так, как хотелось мне, я завел машину и поехал прямиком на тренировку.
Я старался не думать о том, что мой братец снова дома и, возможно, ее отказ связан именно с этим. Возможно, теперь, когда он снова здесь, Я ей больше не нужен. Боже, это даже в мыслях звучит жалко.