— И?..
— А потом вдруг в моем кабинете неожиданно появляется ее дочь и заявляет, что я должен разрешить ее матери увидеться с вами.
— Скажите ей, что не хочу этой встречи. Ей не нужно видеться со мной. Просто не нужно, и все. — Роббин подался вперед, и ножки стула со скрежетом сдвинулись вперед на пару дюймов.
— Успокойтесь. Никто силой не заставит вас встречаться с ней. Она прекрасно понимает, что это безнадежное дело.
— Нет. Знаете ли, тут есть один нюанс. — Приговоренный постучал по столу закованными в наручники запястьями. — Она ничего не знает. И я отвечаю за это слово — ничего. Потому что если бы знала, то уж точно не приехала бы сюда и не стала бы требовать со мной встречи. Если бы она что-то знала, то, во-первых, ни за что не написала бы мне. Вы понимаете, что я имею в виду?
— Абсолютно не понимаю, но, если вы не хотите ее видеть, я не смею настаивать. Все в порядке.
— Да ничего не в порядке! Это же надо, приехать в такую даль!.. — Приговоренный покачал головой. — А ее муж? Где он?
— Наверно, в Иллинойсе. У него с женой был разговор, когда он узнал о вашей переписке. После этого она неожиданно сорвалась с места и уехала из дома. Но он подписал документы, разрешающие ей увидеться с вами.
— Что он сделал?
— Подписал документы. Послушайте, я ничего не знаю о том, что происходит в этой семье. Знаю лишь то, что она проделала немалый путь. Но если вы не желаете видеть ее, я так ей об этом и скажу.
Приговоренный вздохнул.
— Послушайте, Роббин, давайте закроем эту тему. Я займусь миссис Стенли, вы же займетесь своими делами. Договорились? — Мейсон дождался, когда его собеседник кивнул и улыбнулся.
— Помните мой рисунок? — понизив голос, спросил Роббин. — На нем изображен мальчик. Помните, вы тогда задали мне вопрос?
Мейсон кивнул:
— Да, помню. И что?
— Это он. Шэп Стенли. Точнее, Стивен, но я всегда называл его Шэп. Его полное имя Стивен Джозеф. Мне нравится имя Джозеф. Не Джо, а именно Джозеф.
Мейсон ничего не ответил. Именно этого он и опасался — Роббина выбило из душевного равновесия. Он уже видел людей, которые утрачивали чувство реальности, когда наступал тот самый день. Один парень настолько утратил связь с этой самой реальностью, что не понимал даже, что его привязывают ремнями к этому чертову столу.
— Он стоит на уступе хребта Самптер, — произнес Роббин, устремив взгляд к потолку. — Это на территории индейской резервации, очень красивое место. Внизу, до самой горы Джефферсон, простирается бескрайнее море зелени. Нигде не видно ни единой тропинки или просеки. Конечно, на рисунке этого не видно, но я могу все мысленно представить себе.
— Роббин…
— Ему там нравилось играть на трубе. Она стоял на ровной базальтовой площадке. Труба просто удивительно звучала. Это было нечто.
— Давайте не будем.
— Мне здесь очень недоставало музыки. Будь у меня деньги, я бы купил себе плеер, наушники и кассеты. Вы когда-нибудь слышали Аарона Коупленда? Шэп просто обожал его записи.
Мейсон хлопнул ладонью по столу:
— Хватит, черт побери! Вы не могли знать Стивена Стенли. Держите себя в руках, Роббин.
Роббин вытер глаза и медленно повернул голову:
— Я знал его, Генерал. Еще как знал. И это лишь малая толика того, чего миссис Стенли лучше не знать.
Выйдя на улицу, Мейсон с наслаждением выдохнул тошнотворный тюремный воздух.
— Вот же засранец, — произнес он, слыша, как хрустит гравий у него под ногами. — Черт бы его побрал. Приставал к мальчишке, вот, оказывается, в чем тут дело. Да он настоящий хищник. Сукин сын!
Он рывком открыл дверцу «Эксплорера» и какое-то короткое мгновение постоял на холоде, глядя на здание, из которого только что вышел.
Мейсон находился в комнате мистера Эйкерса и протирал стенки аквариума, когда вошел Тьюлейн. Брат был под кайфом, это было видно по его глазам, которые не могли надолго останавливаться на чем-либо. Совсем как цветомузыка на дискотеке. Он наткнулся на книжный шкаф. Глобус упал на пол и выкатился на середину комнаты. Тьюлейн пнул ногой стул. Затем он заметил Мейсона и злобно посмотрел на брата:
— Мой маленький братишка!
Мейсон понял, что у него на уме, и попытался не допустить, во всяком случае не сейчас, не в школьном классе и если ему повезет, то вообще никогда. Он сунул руку под аквариум, где проводил свой небольшой научный эксперимент. Растворимый кофе, смешанный с водой. Он превратил его в густую пасту, залил в приготовленную формочку и дал засохнуть. После того как лезвие окончательно обрело нужную твердость, он отточил его до остроты бритвы. Черный кинжал, твердый как металл. Он взял его в руку, продолжая второй протирать стенки аквариума.