Снарядили лучшую ундиладзевскую карету, которую ему когда-то как новинку подарили англичане, поставили на нее гроб и повезли по дороге, протоптанной множеством страдальцев грузин.
Сто человек сопровождали карету. К свите Теймураза, согласно воле шаха, присоединились и ферейданские грузины.
Процессию возглавляли двое — однорукий Гио и Джаханбан-бегум.
Когда прибыли в Алаверди, там их встречали царица Мариам Дадиани и Дареджан. Они привезли с собой католикоса Доментия II, сына Кайхосро Мухран-батони, того самого, который обновил церковь Анчисхати, куда и перенес из деревни Квемочала нерукотворный образ Спаса, заботливо сохраненный предками для грядущих поколений.
Доментий служил панихиду.
Гио спросил об Ираклии.
— Царевич вернулся в Москву по воле царя Теймураза, — ответили ему хмурые тушины.
Три дня служил католикос.
Три дня скорбел Алаверди.
Только на четвертый день разошлись люди.
Заплаканная Мариам увезла в Тбилиси заплаканную Дареджан.
Остался в одиночестве Алаверди — богатый могилами мучеников за отчизну и безмолвный, как сами могилы преданных родине сынов.
Весною рокот разлившейся Алазани достигал купола Алаверди…
На многих могилах цвели розы.
Если кто-нибудь спрашивал, кто ухаживает за могилой Теймураза и за этими розами, алавердские монахи отвечали — монашка Нино.
Не покидавшая никогда Алаверди, эта монахиня в миру звалась… Джаханбан-бегум.
Летопись Грузии писалась праведной кровью мужчин и благодатной слезой женщин с тех давних пор, когда трудно было разобрать, где зло, а где добро.
Ты, потомок, оцени эту кровь и эти слезы, ибо благодаря им ты возрос, возвысился и окреп в дни счастья и благополучия твоей Родины.
1975
Тбилиси