— Седьмой… Да, помню. Его года три, наверное, назад снесли, там теперь складские помещения. Но их дела нам не поступали — и так на ладан дышим. Старые дела седьмого, если они вообще сохранились, должны были отправить в первый приют.
— А где это? — спросил я.
— На Амбарной улице, дом двенадцать. Большое кирпичное здание в три этажа, с чугунной оградой и воротами. Вы его не пропустите.
Четкий адрес. Наконец-то. Я поблагодарил женщину коротким, искренним кивком, сказал «спасибо вам» и почти выбежал на улицу, не сдерживая уже шаг.
Мысль пронеслась в голове яркой, обжигающей вспышкой: если повезет, если документы там и мне удастся их увидеть, получить какую-то справку или просто информацию, я смогу покинуть Мильск уже сегодня вечером.
Уйти до того, как случайность, бдительный взгляд стражи, возможное появление Феди или просто чей-то лишний любопытный вопрос выдаст меня. Вернуться к Вирру в лес, к его обучению. Дальше — в Таранск, или куда глаза глядят, но уже не с пустыми руками, а с ответами, с нитью, за которую можно ухватиться.
Я свернул на более широкую, оживленную улицу, уже мысленно прикидывая путь до Амбарной, вспоминая увиденные вчера ориентиры.
Здание детдома оказалось богаче того первого: двухэтажный каменный дом с чистенькой штукатуркой, окруженный невысоким чугунным забором. На воротах висела вывеска: «Городской приют № 1».
Сердце заколотилось чаще. Я толкнул калитку, прошел по выщербленной каменной дорожке к тяжелой дубовой двери и дернул за ручку звонка. Где-то внутри прозвучал глухой бронзовый звон.
Дверь открыла женщина которая выглядела как сестра-близнец, той из первого посещенного мной детдома. Только одета получше.
— Вам что, молодой человек?
— Я ищу документы, — сказал я, стараясь звучать уверенно. — Мне сказали, что сюда несколько лет назад передали архивы из седьмого приюта.
— Да, передавали, — кивнула она. — После сноса того здания. А вам на что?
— Меня отдали в седьмой. Мне нужно узнать… кто мои родители. Мне уже семнадцать.
Она изучающе посмотрела на меня, потом отступила, пропуская внутрь.
— Проходите.
Внутри пахло щелоком, вареной капустой и старым деревом. Меня провели по коридору на второй этаж, в кабинет.
— Присядьте. Как вас зовут?
— Саша.
— Фамилия?
Я на секунду запнулся. По идее моей настоящей фамилией была Котов, как у тети Кати и дяди Севы, но ее я получил уже после усыновления, а в детдоме, если меня отдали с целью спрятать, вряд ли называли какую-то фамилию. Так что, раз я по-прежнему не хотел вмешивать тетю Катю, то и свою «нынешнюю» фамилию можно назвать любую.
— Собакин, — ляпнул я.
Она хмыкнула.
— В нашем архиве хранятся данные из седьмого детдома. Но чтобы выдать вам документы или показать их, мне нужны ваши бумаги. Свидетельство о рождении, подтверждение об усыновлении, паспорт приемных родителей, что-нибудь. Для подтверждения личности.
В голове что-то щелкнуло и замерло. Документы. Я ведь вообще не подумал об этом. У меня не было ничего. Ни одной бумажки. В деревне никто и не спрашивал — все и так знали, кто я. А здесь… здесь все было по-другому.
— Я… — голос мой прозвучал глухо, — я не подумал. Оставил дома.
Она подняла на меня взгляд, и в ее усталых глазах мелькнуло что-то похожее на подозрение или просто на привычную укоризну.
— Без документов я ничего выдать не могу. Это правила. Приходите с бумагами.
Все. Стена. А ведь я был так близко.
— А просто посмотреть… нельзя? — спросил, уже зная ответ.
— Нельзя, — сказала она твердо. — Возвращайтесь с документами.
Я встал. Ноги были ватными. Поблагодарил ее каким-то деревянным голосом и вышел на улицу.
Сразу к трактиру не пошел. Ноги сами несли меня по незнакомым улицам. Каменные дома, вывески, запахи с кухонь и конюшен, крики разносчиков — все это плыло мимо, как туман.
В голове гудело одно: документов нет. Как я мог быть таким идиотом? Продумал, как попасть в город, как найти адрес, но не продумал самого простого.
Целый час я бродил, петляя по кварталам. Мысли метались, натыкаясь на глухую стену.
Украсть? У кого? Какой документ подойдет? Нет, они ведь будут сверять записи. Подделать? Не умею. Нет материалов. Нет знаний. Попросить Фаю? Слишком опасно. Для нее и для меня.
Каждый вариант рассыпался, едва успев сложиться. Оставалось только одно. Тупое, прямое, опасное. То, чему меня отчасти научили последние месяцы. Если дверь не открывается — выбей ее.