Он уверенно свернул в низкую темную арку, ведущую во внутренний дворик, заваленный старыми, рассохшимися бочками и ржавым железом.
— Ты по виду… ну, скажем так, не богатырь. — Он наконец обернулся, окинул меня с ног до головы быстрым, оценивающим взглядом, как покупатель лошадь. — Худощавый. Ростом особо не вышел. Идеально для нашего дела. Будут думать, что щенок. А ты им врежешь по-взрослому. Заниженные ожидания — лучший друг крупной ставки.
Мы поднялись по скрипучей, ненадежной деревянной лестнице, ведущей по задней стене дома на второй этаж. Пудов пошарил в кармане и достал связку ключей. Выбрал один, открыл неприметную дверь в темноту, щелкнул выключателем.
Зажглась одна пыльная лампочка под потолком, тускло освещая небольшую, почти квадратную комнату. Тем не менее тот факт, что у Пудова в квартире было проведено электричество, которого не было ни в трактире «У Лешего», ни в первом детдоме, наглядно демонстрировало, что человек он непростой.
Обстановка была обычной, но на удивление опрятной и чистой. Деревянный стол, две табуретки, диван у стены, ситцевая занавеска, отгораживающая угол с примусом и парой кастрюль.
— Садись, если хочешь. — Пудов махнул рукой, скинул пиджак и аккуратно повесил его на гвоздь у двери. — Так вот, о силе. У тебя она есть, это я в трактире просек сразу. По моим прикидкам, ты не ниже средней стадии Вен. Среди здешних бойцов все опытные на той же стадии, поздних мало, пиковых — почти нет. Но даже если ты против поздней стадии выйдешь, они на тебе расслабятся, увидев такую внешность. А ты их — раз! И готово. Зрители обожают такие сюрпризы, кошельки развязывают быстрее.
Я стоял у порога, не решаясь пройти глубже, держа узел с вещами. Комната пахла старым деревом, пылью и слабым запахом лука.
— И это поможет выйти на Червина? — спросил прямо, без предисловий. — Бои, ставки?
— Медленно, но верно. — Пудов достал из тумбочки потертую бутылку без этикетки с мутноватой жидкостью и две граненые стопки. — Заработаешь имя, репутацию. А уж там… пути найдутся. Выпьешь? Для знакомства. Поужинать, кстати, могу что-то соорудить, яичницу ту же.
Я посмотрел на стопки, на его оживленное, деловитое лицо. Доверять еде и тем более питью от незнакомца, который только что открыто предложил криминальный заработок, было верхом глупости. Отравление — самый малый из рисков.
— Нет, — ответил я сухо, но без вызова. — Спасибо. Не буду.
— Как знаешь. — Пудов не обиделся, лишь пожал плечами и поставил одну стопку обратно в тумбочку. — Не принуждаю. Койка есть в соседней комнатке. Дверь напротив. Можешь отдыхать, пока я дела обстряпываю. Если, конечно, ты окончательно в деле. Решай сейчас.
Он внимательно, без улыбки, посмотрел на меня, ожидая подтверждения. Я коротко кивнул.
— В деле. Если это приведет к Червину.
— Отлично! — Лицо Пудова снова расплылось в быстрой, деловой ухмылке. — Тогда я, пожалуй, схожу, пошепчусь с нужными людьми. Насчет первого боя. Ты тут располагайся как дома.
Он вышел, и я услышал, как ключ дважды повернулся в замке снаружи. Вряд ли чтобы запереть меня — скорее, чтобы обезопасить эту конуру от непрошенных гостей в свое отсутствие.
Я подошел к двери, приложил ухо, прислушался — его быстрые шаги вскоре затихли на лестнице, потом во дворике. Только тогда перевел дух, скинул напряжение с плеч и осмотрелся пристальнее.
Комнатка, которую он указал, оказалась собственной спальней самого Пудова. Тут стояла его кровать, а в углу меня ждала обещанная койка с тонким матрацем, шерстяным одеялом и подушкой без наволочки, будто дожидавшаяся именно меня.
Я не лег. Доверять Пудову настолько, чтобы позволить себе погрузиться в сон под его крышей, было еще рано и глупо. Вместо этого встал в центре маленькой душной комнатушки, расставил ноги на ширину плеч и начал с первой позиции второй главы. Это давно стало ритуалом и способом успокоить нервы.
Так прошел час, потом другой. Время текло вместе с энергией внутри. Я слышал, как скрипят половицы в соседней квартире, как кто-то кашляет за стеной, как где-то далеко на улице тявкает собака. Город, в отличие от деревни, никогда не засыпал по-настоящему.
Когда в единственное запыленное окно пробились первые смутные, серые признаки рассвета, за наружной дверью послышались шаги — неуверенные, спотыкающиеся о ступеньки. Ключ долго, с лязгом, искал замочную скважину, потом с грохотом щелкнул замок.