Я смотрел на него, пытаясь понять, к чему ведет. Он говорил не как противник, пытающийся деморализовать, а как наставник, разбирающий неудачное, но перспективное упражнение ученика.
— Деловое предложение, — сказал Старый, не меняя тона. — Полезный совет. Один. В обмен на половину твоего выигрыша за сегодня. Что скажешь?
Я замер. Боль, усталость, давящий гул толпы — все это мгновенно отступило на второй план. Половина выигрыша. Пятьдесят рублей? Да плевать.
Совет человека, который только что на практике продемонстрировал уровень мастерства, о котором я пока что мог только мечтать. Его слова, его понимание боя стоили дороже любых денег.
Медленно кивнул.
— Согласен. При одном условии: совет действительно будет полезным.
Уголки тонких губ Старого дрогнули — что-то вроде короткой, едва уловимой улыбки.
— Честно. — Он сделал небольшую паузу, давая мне время перевести дух, собраться с мыслями. — Итак. Твоему стилю не хватает завершающей детали. Готовности к сознательному самопожертвованию.
Я уставился на него, не понимая.
— Ты давишь, — продолжил он, не обращая внимания на мое замешательство, — не даешь опомниться, не даешь начать свою игру, завести свою мелодию. Это правильно, это сильная сторона. Но делаешь это… с оглядкой. Безопасно. Ты все еще пытаешься провести атаку и при этом остаться целым, не получить сдачи. В настоящем, тотальном напоре нужно быть готовым заплатить. Принять удар, чтобы гарантированно нанести свой. Ты идешь до конца, но подсознательно оставляешь себе путь к отступлению, лазейку для сохранения. В этом и есть твоя слабость. Ты ставишь помалу, не идешь ва-банк. А в драке с тем, кто сильнее, умнее или опытнее, только такая ставка и имеет смысл.
Мысли закружились в голове. Самопожертвование. Готовность принять удар. Это действительно звучало как чистое безумие.
Но в то же время, в контексте того стиля, который у меня начал рождаться — стиля непрерывного, удушающего давления, — в этом была своя жесткая, безжалостная логика. Если мой стиль — это тотальное подавление воли противника, то я должен быть готов идти на все, чтобы это подавление не прерывалось ни на мгновение. Даже если для этого придется заплатить своей болью, даже травмой.
К тому же у меня путь Практика. Путь Крови, Плоти, Костей и Тела Духа. Не каналов для кратковременных всплесков силы, а постоянного, глубокого укрепления самого организма — его выносливости, живучести, скорости восстановления.
Мое тело, даже на поздней стадии Крови, уже было крепче, прочнее, устойчивее к повреждениям, чем у мага той же стадии Духовных Вен. А ведь меня, в отличие от них, после Крови ждало еще три уровня роста и укрепления.
Я по умолчанию мог выдержать больше. Мое тело было создано, чтобы выдерживать больше. Я просто… не использовал эту свою скрытую возможность в полной мере. Дрался как любой нормальный человек, подсознательно стараясь избегать ударов, минимизировать ущерб. Но я-то был не совсем нормальным.
— Вы… вы правы, — прошептал я, и мой голос звучал все еще хрипло от усталости, но уже без тени замешательства или сомнения. — Спасибо.
Старый кивнул еще раз, и на сей раз в его взгляде мелькнуло что-то вроде удовлетворения, одобрения хорошему ученику, быстро схватывающему суть.
Острая боль в плече и глухая тяжесть в солнечном сплетении никуда не делись, но теперь они перестали быть препятствиями. Они стали просто информацией, данностью, частью условий задачи, которую нужно решить.
— Вы не будете против, — спросил, глядя прямо в его бледно-серые, ничего не выражающие глаза, — если я попробую применить ваш совет прямо сейчас?
Старый рассмеялся. Коротко, сухо, почти беззвучно. Но в этом тихом хрипловатом звуке было больше одобрения и любопытства, чем насмешки или пренебрежения.
— Был бы искренне рад увидеть. Покажи, что ты усвоил.
Я снова пошел вперед. Мысленно отбросил саму идею безупречной защиты. Вместо этого весь мой фокус сузился до одного простого принципа: следующий удар должен достичь цели. Все остальное — боль, риск, возможная травма — стало вторичным. Фоном.
Сделал выпад. Он, как и ожидалось, с привычной легкостью отвел мое запястье в сторону своим предплечьем и тут же высвободил свою правую для резкого, прямого удара мне в лицо.
Траектория была идеальной, энергия в кулаке сгустилась в плотный, опасный сгусток. Раньше я бы инстинктивно отпрянул всем телом или попытался подставить блок, теряя при этом темп атаки и отдавая ему инициативу.
В этот раз сделал иначе.
Вместо того чтобы уйти с линии атаки, я лишь слегка, на сантиметры, повернул голову, подставив под скользящий удар скулу. Его костяшки врезались мне в кость с сухим звуком.