Он выпрямился, откашлялся, но в его глазах, уставших и покрасневших, я увидел не злость поражения, а какую-то усталую, почти благодарную ясность. Он поднял руку открытой ладонью вперед, не дожидаясь, пока я снова пойду в атаку.
— Хватит, — его голос был хриплым от напряжения и нехватки воздуха, но твердым, без тени сомнения. — Дальше — уже не искусство боя, не тактика. Дальше — чистая выносливость, упрямство плоти. А в ней у меня преимущества нет и быть не может.
В толпе, которая замерла в изумленном, почти гробовом молчании, кто-то выкрикнул голосом, полным пьяного негодования и разочарования от проигранных денег:
— Да это же чистая подстава! Ты же ему поддавался! С первого раунда видно было!
Старый медленно повернул голову в сторону выкрика.
— Поддавался? Слушай сюда, юнец. Когда тому, у кого за плечами семьдесят лет жизни и сорок из них в драках, приходится выходить против того, у кого их от силы семнадцать — это тоже, если разобраться, не особо честно. — Он снова посмотрел на меня, широко улыбнувшись. — Он просто… лучше использует то, что у него есть. А у меня уже не та прыть. Да и цели, надо сказать, сегодня у нас с ним были разные.
Он перевел взгляд на какую-то точку над толпой, где в глубокой тени на небольшом деревянном балкончике виднелись несколько неподвижных, наблюдающих фигур. Его слова явно были адресованы уже им.
— Я и так пришел сюда не за титулом чемпиона подпольного турнира. Слишком стар для таких регалий, да и не нужны они мне. Хочу в Червонную Руку. Не рядовым громилой, а инструктором. Учить ваших молодых волчат тому, что знаю. И дожить свои последние годы в относительном спокойствии, под хорошей, крепкой крышей. — Он снова посмотрел на глашатая и судью, его тон стал повелительным, офицерским: — Так что зафиксируйте официально. Бой окончен. Победитель — Александр Пламенев.
Тишина, последовавшая за словами Старого, длилась всего пару секунд — напряженных, густых, будто воздух в подвале застыл. Потом из глубины зала, откуда-то сбоку от импровизированного деревянного балкончика, раздался голос. Не громкий, не крикливый, но на удивление четкий, прорезавший застывший гул толпы без малейших усилий, будто говорили прямо у меня над ухом.
— Отличная самореклама!
Все головы как по команде повернулись на звук. Толпа зашевелилась, заволновалась и расступилась, образуя широкий проход.
По образовавшемуся коридору к рингу не спеша шел мужчина. На вид ему было лет пятьдесят, может чуть больше. Судя по правому рукаву его рубахи у него не было правой руки, от локтя и ниже. Волосы коротко стриженные, с густой проседью, лицо с жесткими, резкими чертами: глубокие морщины у рта, твердый подбородок, прямой нос.
Он был одет неброско, но в его осанке, в каждом движении чувствовалась власть. Он не требовал внимания — он его притягивал.
Я привычно активировал духовное зрение. В его груди, за грубой тканью рубахи, пылал сгусток сконцентрированной мощи. Не расплывчатое начало конденсации, как у Старого, а полностью сформированное, твердое, невероятно яркое и стабильное ядро. Сердце Духа.
И кажется, далеко не начальной стадии.
Тишина в подвале стала почти абсолютной. Даже сбитое дыхание зрителей казалось приглушенным. Все взгляды, полные смеси животного страха, глубочайшего уважения и подобострастия, были прикованы к нему.
Никто не шелохнулся. По этой немой всеобщей реакции, по этому коллективному трепету я и без чьих-либо слов понял, кто передо мной.
Червин. Главарь Червонной Руки.
Он подошел к самому краю ринга, даже не удостоив взглядом окружающих. Его глаза скользнули по Старому, задержавшись на мгновение, потом остановились на мне.
Люди вокруг, даже самые наглые, склоняли головы, кто-то касался пальцами лба в грубом уважительном жесте — знак признания авторитета. Я не стал ничего выдумывать, просто повторил то же самое — склонил голову. Не раболепие, а признание силы и положения.
Червин, казалось, не обратил на этот жест особого внимания. Он легко, почти небрежно, безо всякого разбега подпрыгнул и оказался на ринге, перемахнув через канаты одним плавным движением.
Подошел вплотную к Старому.
— Инструктор, говоришь? — его голос был ровным, без эмоций, как во время чтения доклада. — Ладно. Без лишних собеседований и показухи. Берем.
Старый кивнул.
— Благодарю.
Червин тем временем уже поворачивался ко мне, отбросив Старого как решенный вопрос.