Энергия буйствовала, требовала немедленного выхода и применения. Я направил ее в движение, в глубокое растяжение связок, в предельное напряжение одних мышц и полное расслабление других, следуя знакомым, но все еще требующим максимальной концентрации схемам вплоть до двенадцатой и тринадцатой позы. Жар от пилюли вплетался в этот процесс, становясь его частью, его топливом.
Работа пошла. Время потеряло четкие границы, распавшись на циклы: поза — переход — пилюля — поза — еда — короткий сон. Я практиковался до полного физического изнеможения, пока мышцы не начинали дрожать мелкой дрожью от перенапряжения, а сознание не затуманивалось свинцовой усталостью.
Тогда я ел. Простую, но обильную еду, которую тот же безмолвный курьер приносил, оставляя у двери в холщовой сумке: черный хлеб, твердый сыр, вареную говядину или свинину, густую гречневую кашу на сале.
Спал урывками, по четыре-пять часов в сутки, позволяя телу усваивать пищу, и снова возвращался к практике, как только чувствовал, что силы вернулись достаточно, чтобы продолжать.
Пилюли расходовал по одной, максимум две, когда чувствовал, что внутренний огонь, питающий движения, начинает слабеть, а точность падает.
Четырнадцатая поза поддалась через два дня почти безостановочной практики. На пятнадцатую ушло уже три дня, но на самом деле такая разница была смехотворной. Кровь, насыщенная Духом, становилась более послушным, управляемым проводником для энергии.
Наконец, я подобрался к шестнадцатой позе, которая стала настоящей стеной. Она была финальной, кульминационной во второй главе, требующей не только крайнего напряжения мышц, но и активизации Духа во всем теле — от макушки до самых пят.
На ее освоение ушло восемь долгих, тяжелых дней. Я щедро, почти безрассудно тратил пилюли, иногда принимая по три за день, запивая их большими глотками воды и заедая крупными порциями мяса. Еще два таких же деревянных ящика, по три десятка пилюль в каждом, появились в квартире за это время: без лишних слов, просто заменяя пустые.
И вот, на девятый день штурма шестнадцатой позы, после многочасовой, изнурительной тренировки, когда каждая клетка тела горела сухим огнем и звенела от напряжения, я совершил последний, плавный, выверенный до миллиметра переход в финальную позицию. И замер как статуя.
Внутри что-то щелкнуло, но не в одном месте, а во всем теле одновременно. Как будто сработала сложная система внутренних замков, раскрывшихся и наполнивших организм невероятной жизненной силой.
Ощущение было совершенно иным, чем после освоения первой главы и стадии Сбора. Тогда Дух, насытив тело, успокаивался, требовал паузы, привыкания.
Сейчас же, на пике Крови Духа, я не чувствовал потребности остановиться. Наоборот. Тело — каждая его частица, каждая натянутая струна мышц — кричало о готовности к большему, о жажде продолжения.
Энергия, сконцентрированная и усвоенная кровью, не желала застаиваться. Она рвалась глубже, требовала выхода на следующий уровень.
Без промедления, еще стоя в шестнадцатой, финальной позе, я мысленно открыл третью главу заветной книжечки Звездного. Здесь уже были не просто новые позы и не только пути следования потоков Духа.
Здесь была подробная система: точные указания, сколько времени удерживать каждую позицию, с какой скоростью и по какой траектории переходить между ними, как дышать в каждой фазе. И куда более сложные, многоуровневые схемы внутренней циркуляции Духа.
Это был третий этап. Плоть Духа. Я медленно, контролируя каждую мышцу, вышел из шестнадцатой позы второй главы, дал телу несколько секунд отдыха, просто стоя прямо. Внутри пульсировал мощный, ровный поток энергии, готовый к новой, более сложной работе.
Принял первую из двадцати четырех поз третьей главы. Она была довольно простой внешне — легкий наклон вперед, одна рука вытянута вперед ладонью вниз, другая отведена назад и вверх ладонью вверх. Но в инструкции было четко указано: удерживать положение не менее ста двадцати ударов сердца, при этом заставляя Дух совершать непрерывную циркуляцию по спирали внутри больших грудных мышц и широчайших мышц спины одновременно.
Я сосредоточился, поймал знакомый, мощный ток энергии в крови и попытался направить его, сжать в узкий поток, закрутить по заданной траектории. Получилось не с первого, и даже не с десятого раза. Энергия сопротивлялась такому тонкому управлению, пытаясь растечься.
Но к вечеру, после множества попыток, я смог удерживать позу требуемое время, ощущая внутри четкое, пусть и медленное, вращательное движение силы в указанных мышцах.