Я кивнул в ответ, усваивая новый ценный урок.
— Ладно, — сказал, переводя взгляд с темного пятна на полу на изможденное лицо Червина. — Есть еще один вопрос, не о стратегии. Тот человек… Лев. Чем Ратников держал его? Что за крючок вогнал? Шантаж? Угроза семье? Невыплаченный долг? Узнайте, если сможете. И скажите мне.
Червин нахмурился, в его взгляде мелькнуло недоумение.
— Зачем тебе это? Он мертв. Он был инструментом в руках врага, не более.
— Чтобы знать, — ответил я просто, не отводя глаз.
Он помедлил, изучая мое лицо, потом медленно кивнул, будто что-то понял.
— Узнаю. Постараюсь. У него наверняка были родные где-то — жена, дети, старые родители в деревне. Их найдут, поговорят. Выяснят.
— Спасибо.
Я повернулся и пошел к выходу с ринга, к темной деревянной лестнице, ведущей наверх.
— Куда? — спросил Червин в спину.
— На улицу, — ответил, не оборачиваясь. — Подышать. Голова гудит от всего этого. Нужен холодный воздух.
— Осторожнее, — его голос догнал меня, окрашенный тревогой и предупреждением. — Он сейчас зол, унижен и, возможно, от этого глуп. Не гуляй долго. И уж точно не в одиночку. Возьми кого-нибудь из наших.
Я лишь поднял руку, показывая, что услышал и понял, но не остановился и не оглянулся. Мне отчаянно нужно было холодное, зимнее ночное небо над головой, а не эти низкие, давящие своды.
И нужно было подумать. На холодную голову. О деньгах. О новых, верных бойцах. И о том, как выполнить сегодняшнее, данное в гневе обещание Ратникову так, чтобы от этого не рухнула вся хрупкая, прогнившая с одной стороны конструкция под названием Червонная Рука. А вместе с ней — и мои шансы добраться до Вязьмы.
Шел, не выбирая направления, просто двигаясь вперед по пустым, заснеженным и тихим улицам спящего Мильска. Ворота города были еще наглухо закрыты, так что наружу не выбраться, как бы ни хотелось. В голове, постепенно прояснявшейся от холода, крутились обрывки мыслей — как щепки в водовороте, сталкиваясь и разлетаясь.
Деньги. Новые бойцы. Две четкие, невыполнимые на вид задачи, которые Червин обозначил как единственные пути к победе.
Первая — финансы — казалась мне непреодолимой стеной, гладкой и без единой зацепки. Я не разбирался в экономике и бухгалтерии. Не знал, как устроено фальшивомонетничество изнутри, какие нужны связи, материалы, навыки, где брать особую бумагу, как смешивать краски.
Даже если бы волшебным образом узнал, все прибыльные, масштабные схемы в городе наверняка уже давно поделены между бандами. Новые же потребуют вложений и долгой, рискованной раскачки, на что у меня и Червонной Руки не было ни средств, ни времени, ни кредита доверия. Лезть в эту область, будучи полным профаном, — все равно что идти в бой с завязанными глазами и связанными руками.
Оставался второй вариант: люди. Сильные, верные. Задача тоже адская, но здесь у меня хотя бы была какая-то почва под ногами, понимание среды.
И я знал, где искать физическую силу. Там, где сам недавно был инструментом и товаром. Подпольные бои. Арена, куда стекались те, кто ценил грубую мощь и умел ее применять на деле.
Но как их привлечь на нашу сторону, а не просто нанять? Деньги? У Червина их не было в избытке, а многие из этих драчунов шли на ринг не только и не столько ради заработка. Им требовалось… что? Признание? Цель? Что-то большее, чем просто еженедельная драка за пару рублей и минутную славу под сводами вонючего склада.
Я свернул в знакомый переулок: ноги сами несли меня к дому Пудова. Окна его квартиры были темными, безжизненными. Я постучал в дверь. Сначала тихо, потом настойчивее, костяшками пальцев.
Изнутри послышалось невнятное бормотание, шарканье босых ног по полу, и наконец дверь со скрипом приоткрылась. Гриша стоял на пороге, закутанный в грубое шерстяное одеяло. Лицо было помятым, невыспавшимся, глаза щурились и слезились от резкого перехода к свету лампочки, которую он, видимо, зажег, услышав стук.
— К-кто там… Саша? — Он протер глаза кулаком. — Ты чего в такой час? Праздник что, кончился?
— Кончился, — коротко, сухо подтвердил я. — Навсегда для одного. Мне нужно поговорить. Сейчас.
Он вздохнул и отступил, пропуская меня внутрь.
— Говори тогда.
Я остался стоять посреди комнаты, не снимая куртки.
— Бойцы, — начал без предисловий. — С наших подпольных боев. Какой, по-твоему, реальный шанс собрать таких, объединить под знамена Червонной Руки? Не просто нанять на разовую работу или драку. А завербовать по-настоящему. Сделать частью банды.
Гриша медленно поднял на меня взгляд усталых, покрасневших и полных глубочайшего скепсиса глаз.