Пики царапали шкуры, иногда вызывая яростный, болезненный вой, но смертельных или хотя бы серьезных ран не наносили. Однажды стрела из арбалета вонзилась в плечо одного зверя, но он лишь встряхнулся, сломал древко и продолжил метаться.
Глядя, как тот же огромный серый волк в очередной раз с размаху бьется в бревна, заставляя стену гнуться и стонать, я почувствовал холодное раздражение, переходящее в злость. Так можно провести всю ночь.
Волки были сильны, выносливы и движимы голодом. У нас же долгий путь завтра, и каждая потраченная зря минута, каждая лишняя трата сил бойцов будет стоить усталости, а может, и чьей-то жизни позже. Я-то ладно, я поеду верхом, но вот большинство — нет.
Идея, которая пришла в голову, была безумной. Безрассудной. Но я сразу понял, что обязательно это сделаю.
Сверху, из-за укрытия, мы их нормально достать не могли. Значит, нужно было встретиться с ними на равных. Там, внизу на снегу, где не будет мешать стена. Там, где мой колун и моя сила, умноженная Плотью Духа, будут иметь настоящий вес. Где каждый удар будет решать.
Я отступил от края, сделал два быстрых шага назад по скрипящему настилу, оценивая расстояние до земли снаружи. Потом взглянул на ближайшего волка — того самого, серого.
Он как раз разворачивался для нового прыжка: мускулистое тело сгруппировалось, голова низко опущена, глаза в бледном лунном свете горели желтым, бездушным огнем. Он был в двадцати метрах от стены и набирал скорость.
Я не дал себе времени передумать, усомниться или испугаться. Страх был где-то глубоко, но его перекрывала холодная целеустремленность. Сжал рукоять колуна так, что костяшки побелели, сделал короткий разбег по доскам и прыгнул с края частокола вниз, в темноту, в сторону несущейся на меня тени.
Воздух свистнул в ушах. Я приземлился на жесткую корку наста, слегка согнув колени, гася импульс, и тут же, не выпрямляясь до конца, рванулся вперед, навстречу Зверю.
Волк, увидев, как с неба прямо перед ним падает человек, инстинктивно притормозил. Его пасть слегка распахнулась от удивления, из горла вырвался хриплый рык.
Я не стал целиться в тело, в ребра, в шею, в лапы. Вложил в удар всю инерцию падения, всю силу плеча, спины и бедра, и рубанул колуном горизонтально, на уровне своей груди, как и тренировался. Широко, с размахом, используя всю длину древка и лезвия.
Острая, тяжелая сталь со свистом рассекла морозный воздух и вошла прямо в раскрытую, полную клыков пасть наскакивающего зверя, ударив слегка под углом снизу вверх.
Раздался влажный, многослойный хруст, смешанный с чем-то мягким, рвущимся. Сталь колуна встретила сильное, упругое сопротивление кости челюсти, сломала ее и пошла дальше: в мягкое, податливое мясо и хрящи горла.
Теплая, липкая, с резким медным запахом жидкость брызнула мне на руку, заляпала лицо, попадая в рот и оставляя знакомый привкус мяса Зверя. Волк издал какой-то странный, захлебывающийся хрип, его мощное тело дернулось в конвульсиях, лапы беспомощно забились по снегу, и он откатился в сторону, судорожно хватая воздух кровавой, безжизненно отвисшей пастью.
Он не умер сразу, но смерть уже висела над ним, его глаза помутнели. Я удержал колун в руках, сумев вырвать его из пасти с хлюпающим звуком.
Теперь нужно было обратно на стену. Благо, в отличие от волков, моя сила была выше, чем у них, так что я вполне мог одним прыжком заскочить даже на шесть метров.
Но тут боковым зрением заметил быстрое, скользящее движение. Две серые тени синхронно, как по команде, сорвались с места и понеслись на меня с двух сторон. Один — прямо слева, по самой короткой дуге. Второй, чуть помедлив на полсекунды, — справа, чтобы зайти сбоку или сзади, отрезая путь к отступлению.
Паники, дрожи, страха не было. Был только холодный расчет, знакомый по дракам на подпольном ринге. Отступать к стене — значит подставить спину обоим волкам, оставаться на месте — значит открыться для одного из них. Единственно верной для себя тактикой в этой ситуации я видел наступление. Как и всегда, впрочем.
Я выбрал левого — того, что был ближе и чья траектория была прямой, без хитростей. Вместо того чтобы отскакивать, сам бросился ему навстречу.
Волк, увидев, что я иду на сближение, попытался укусить. Его пасть распахнулась, нацеленная на мои ноги, чтобы свалить на землю и там загрызть. Я сделал короткое движение корпусом в сторону, резко перенеся вес на правую ногу, и острые клыки сомкнулись на пустом, холодном воздухе, в сантиметре от моей левой ноги.