Марк фыркнул коротко, сухо, но это уже было почти с одобрением, с признанием моей правоты. Инцидент был исчерпан, урок дан, позиции обозначены. Он кивнул в сторону темных, подсвеченных окнами бараков.
— Иди спать. Захвати хоть пару часов. Завтра тяжелый переход, и на коне ты должен держаться не хуже, чем твоя рука на топорище. А я тут с хозяином разберусь по поводу трофеев.
Трофеи. Четыре волчьих туши, три из которых были убиты или добиты после моего прыжка, валялись у подножия стены темными, массивными кучами на снегу.
Когда я отошел, Марк и хозяин постоялого двора, ожидавший в сторонке, о чем-то быстро закончили договариваться, обменявшись парой сжатых фраз и крепким деловым рукопожатием.
Итог был следующим: три лучшие, непорченые шкуры — нашему отряду. Хозяину — все остальное: мясо, кости, когти, зубы, а также обязанность аккуратно снять, вычистить, выделать и подготовить шкуры к транспортировке за то время, пока мы будем в Морозовске и на обратном пути. Честный и практичный расклад.
Хозяин был явно доволен — мясо Зверя, даже волчье, стоило немалых денег на рынке, даже с учетом того, что использовали его лишь для одной цели — создания пилюль.
На следующее утро мы вышли затемно, как и планировали, в густом предрассветном тумане. Два последующих дня пути слились в однообразную, монотонную череду долгих часов в седле, коротких привалов на лютом морозе и ночевок в таких же, как прежде, укрепленных постоялых дворах.
Одна из ночевок прошла под серыми, неприветливыми стенами Валикамска — еще одного города вроде Мильска или Таранска, такого же занесенного снегом и пахнущего дымом. Никаких происшествий, никаких встреч со Зверями или людьми, готовыми напасть.
Дорога была пустынна, только изредка мы встречали неторопливые обозы с товарами или одиноких, кутающихся в тулупы всадников, которые при виде нашей многочисленной и хорошо вооруженной группы сторонились, уступая дорогу и избегая взглядов.
Люди в отряде теперь смотрели на меня иначе, и не только наши. Некоторые из ратниковских бойцов, те, что были попроще, теперь кивали мне при встрече коротким, почти незаметным движением головы. В их взглядах было уже не просто любопытство к «сынку Червина», а нечто вроде осторожного уважения.
Сева же добровольно стал кем-то вроде моего оруженосца: на привалах подносил воду, на постоялых дворах таскал вещи, ухаживал за Алым. Я пытался сказать, что это мне не нужно, как минимум потому, что привык все делать сам и мне было максимально неловко. Но он не хотел ничего слушать, каждый раз, как заведенный, повторяя, что если может отдать долг жизни хотя бы так, то сделает это.
Разговоров о той ночи у «Лесного Приюта» никто не затевал — по крайней мере, не при мне, — но эта история теперь висела в воздухе между нами, как общий опыт, который стал частью истории этого похода.
На третий день, ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам дальнего леса, впереди, за пологими холмами наконец показались высокие, могучие каменные стены и деревянные башни Морозовска. Город был в разы больше и внушительнее Мильска, дым из сотен труб стлался над ним густой серой пеленой, стоял постоянный низкий гул.
Но мы, как и в предыдущие разы, к главным воротам не пошли. Наш путь, оговоренный заранее, лежал к большому, хорошо укрепленному постоялому двору «У Мельника», стоявшему у самой дороги в двух верстах от городских стен.
Здесь мы и заночевали — в тесном, пропахшем дешевым табаком, потом и влажной шерстью бараке. Видимо, чтобы сэкономить с учетом более высоких цен в крупном городе. На сей раз Марк не стал выделять мне отдельного места или угла. Все спали вповалку на жестких нарах, плечом к плечу, и я был просто одним из многих, хоть и спал ближе к двери, где был свежий, холодный воздух.
Подъем на рассвете прошел по-деловому быстро и без лишних слов. Мы уже были в седлах, когда ворота Морозовска с далеким, приглушенным расстоянием скрежетом и лязгом открылись, и из них потянулся утренний оживленный поток: тяжелые возы с товарами, пешие люди с коробами за спинами, редкие, важные всадники.
Мы ждали, не подъезжая близко, наблюдая за этим потоком со стороны. Через полчаса из ворот выехало то, что мы ждали.
Пять тяжелых, крытых плотным серым брезентом телег на широких, прочных санных полозьях. Каждую тащила пара могучих, спокойных битюгов. Рядом с возницами на облучках сидели вооруженные люди — своя, наемная охрана купца. Но их было всего пятеро: по одному на каждую телегу, да и стадии их оставляли желать лучшего. Я быстро понял, что в бою на них полагаться не стоит и они тут скорее для видимости и числа, а не для реальной помощи.