Это было не вопросом. Это было констатацией вопиющего абсурда.
Он сжал ладонь. Малиновое пламя погасло, оставив в воздухе резкий запах грозыи гари. Он повернулся к Дмитрию и молодому Магу, который вытащил меня из воды.
— Вы остаетесь с ним. Не сводить с него глаз. Не дать уйти. Понятно?
Дмитрий коротко кивнул. Его лицо не выражало ничего. Второй Маг сглотнул и выпрямился, стараясь выглядеть строже.
Ренат, не удостоив меня больше взглядом, рванул с места. Два других Мага молча последовали за ним. Они понеслись вдоль берега вниз по течению — туда, где вода уносила темную, неподвижную массу тела лиса подо льдом.
Я остался стоять под пристальными, неотрывными взглядами Дмитрия и второго Мага.
Дмитрий изучал меня. Его глаза скользили по лицу, по фигуре, оценивая, сопоставляя. Они были холодными, внимательными, но в них не было ни искры узнавания, ни даже смутного намека на сомнение.
Внутри, под грудой боли, усталости и леденящего холода, резко екнуло облегчение.
Дмитрий наконец заговорил. Голос у него был низкий, ровный, без интонаций — как у человека, читающего доклад.
— Так кто ты, герой? Откуда взялся?
— Александр Червин. Сын Ивана Червина, главы Червонной Руки. Вырос в городском приюте. Потом стал драться на подпольных рингах, чтобы свести концы с концами. Потом… нашлись доказательства. Что я его сын. Вот и оказался в банде.
Я не смотрел ему прямо в глаза, но и не отводил взгляд в сторону. Смотрел в область скулы, на бледный шрам, пересекающий щеку.
— Удобно, — произнес Дмитрий. — Нашелся сынок у стареющего калеки-бандита именно тогда, когда тому позарез понадобилась крепкая правая рука.
Он не верил ни единому слову про мою кровную связь с Червиным. Это было ясно как день. Но он, похоже, и с деревней и Звездным не проводил никаких параллелей.
Для него я был просто наглым, везучим выскочкой из бандитской среды, который оказался не в том месте и не в то время и умудрился испортить все. И это было именно то, что мне нужно прямо сейчас.
Через двадцать минут Ренат вернулся. Спустя еще несколько минут я увидел, как несколько Магов Топтыгиных — уже не только двое на Первом Круге — тащили к нам огромную тушу лиса. Ее подтащили к Ренату, и тот, кивнув, отдал приказ:
— Осмотреть череп.
Один из Магов подошел к туше. Скривился, его лицо побледнело, но он наклонился, вглядываясь в глазницу. Потом, сжав губы, сунул руку внутрь. Покопался несколько секунд, потом вытащил руку, красную до локтя.
— Мозг действительно частично превратили в кашу. Тут мальчишка, скорее всего, не врет, господин советник. Но полость, где должен быть Камень Духа, пуста. Его нет.
Ренат медленно повернулся ко мне. Его лицо изменилось. Это уже была не просто злость. Это была белая, холодная ярость, которая заострила каждую черту, сделала его похожим на хищную птицу. Он подошел вплотную, так что я почувствовал исходящий от него жар, от которого начали слезиться глаза.
— Ты его украл. Клановый трофей. Ты, бандитское отребье, осмелился…
— Я ничего не знаю ни про какой Камень! — резко выкрикнул я, стараясь сыграть как можно более натурально. — Если что-то там и было, то его могло смыть водой, мозг-то разворотило! Течением унесло, не знаю. Обыщите меня, если не верите, у меня ведь не было возможности его куда-то спрятать, вы вытащили меня из воды сразу, как только я выплыл!
Ренат не ответил, но кивнул.
— Обыскать его.
Маг шагнул ко мне, грубо схватил за плечо, и его пальцы впились в мокрую кожу. Снял по очереди куртку, рубаху, штаны и один сапог (второй унесло течением), оставив меня в одних трусах. Осмотрел вещи, ощупал каждый шов. Потом осмотрел меня. Заглянул в рот, осмотрел волосы, руки.
Движения были уверенными, профессиональными. Но он не сунул пальцы в рану. Его взгляд скользнул по зияющим, неровным краям, по запекшейся и свежей крови, но он принял ее за обычное повреждение. Одно из многих, которые я сегодня получил, как, собственно, и было в действительности.
Наконец он отступил на шаг.
— Ничего нет, господин советник.
Ренат стоял, сжимая и разжимая кулаки. Возможно, если бы тут, кроме него, были только Дмитрий и трое Магов на Кругах Духа, он бы прикончил меня на месте просто из злости.
Но, чтобы достать лиса из реки и притащить сюда, понадобилось больше людей. Убить меня сейчас, на глазах у двадцати подчиненных и, возможно, прячущихся неподалеку бандитов, значило вызвать пусть небольшой, но скандал.
Убийство члена банды, который убил Зверя, без железных доказательств воровства или злого умысла? Червонная Рука и другие банды вполне могли бы воспользоваться этим даже чисто из принципа, объявив «бойкот» роду и отказавшись помогать тем, кто не ценит их вклад.