Разумеется, в итоге все вернулось бы на круги своя, а бандам в лучшем случае выплатили бы какие-нибудь репарации. Но смысла начинать все это ради одной только злости было глупо. И Ренат, явно бывший в целом достаточно умным и хладнокровным человеком, сорвавшимся лишь из-за серьезности ситуации, должен был это понимать.
Он выдохнул. Резко, с шипящим звуком, будто выпускал пар.
— Исчезни с моих глаз, грязь. И помалкивай. Если хоть одно слово об этом Камне просочится, твоей банде конец. А тебя я найду лично. И тогда уже никакие обыски не понадобятся. Понял?
Я не спорил. Не сказал ничего в ответ. Просто наклонился, подобрал с земли мокрые вещи и побрел в сторону леса. Лишь бы не маячить у Топтыгиных перед носами ни единой лишней секунды.
Одеваться в паре десятков метров от опушки было мучительно. Каждое движение, каждый подъем руки отзывался резкой, рвущей болью — особенно в боку.
Я медленно, превозмогая спазмы, натянул тряпки на себя, не пытаясь даже застегнуться, и пошел просто по прямой, углубляясь в чащу.
Шел час, может, больше. Не останавливался. Не позволял себе. Глубокие царапины и ожог на спине и плечах горели, как будто их поливали спиртом после каждой смены положения. Мышцы дрожали от перенапряжения, ноги были тяжелыми и ватными, едва слушались. Во рту стоял солено-медный вкус крови. Дышать приходилось коротко, прерывисто, только верхней частью груди, чтобы не растягивать грудную клетку и не двигать сломанную кость.
Держался на двух вещах: на силе воли, которая была просто упрямым отказом упасть, и на тонкой, едва ощутимой струйке энергии Крови Духа. Она работала внутри медленно, упрямо, как муравей, таскающий песчинки.
Сжимала мелкие сосуды вокруг ран, замедляла и так вялое кровотечение, притупляла самые острые всплески боли, переводя их в глухой постоянный гул. Но, так как Дух в теле почти истощился, ее было мало. Едва хватало, чтобы не потерять сознание от болевого шока.
Убежище нашлось почти случайно. Глубокий, узкий овраг, промытый весенними ручьями в глинистой почве. Его склоны поросли густым прошлогодним папоротником, бурые листья которого свисали сверху, как спутанные шторы.
Внутри было темно, пахло сырой землей и гниющими листьями, пространства хватало, только чтобы лечь. Я почти что рухнул туда, сдирая кожу на плечах и спине о выступающие камни и корни. Только тогда, забравшись в самую глубину, где завеса папоротника полностью скрывала вход от посторонних глаз, позволил себе остановиться.
Тело затряслось от перепада температуры, но это могло подождать. Сжав зубы так, что начало скрипеть где-то в затылке, я снова сунул пальцы в рану на боку.
Боль ударила сразу, острая и живая. Я нащупал внутри шершавую и неровную поверхность камня, обхватил его пальцами и вытащил наружу. Он вышел легче, чем вошел, с тихим мокрым звуком.
В темноте оврага он почти не был виден — просто темный, неровный комок размером с фалангу большого пальца. Но стоило активировать духовное зрение, как он вспыхнул.
Не просто засветился — он пульсировал сокрушительно плотным, почти твердым светом, от которого слезились глаза и в висках начинало давить. Он был тяжелым. Неестественно тяжелым для своего размера, как кусок свинца.
И от него лился постоянный, неукротимый поток дикой, неструктурированной энергии. Она щекотала нервы, вызывала легкие мышечные подергивания, обещая мощь, о которой я пока что даже не подозревал.
Можно было бы воспользоваться этим Камнем здесь и сейчас, но был огромный риск: Духа в этом маленьком камешке было в сотни раз больше, чем в любой пилюле. Поглощение могло буквально разорвать меня на части, или по крайней мере сделать калекой на всю оставшуюся жизнь.
Но это явно будет качественный скачок силы. Далеко не на одну позицию и, возможно, даже не на одну стадию. И эта сила даст мне не только возможность на равных противостоять Ратникову и его сторонникам, но и, возможно, шанс не быть раздавленным в следующий раз, когда на меня нацелятся Маги уровня Круга.
Была и альтернатива: сохранить Камень как козырь. Продать в Морозовске, где такие штуки явно были не так редки. Обменять на ресурсы, поддержку, возможно людей для моего отряда и для Червонной Руки, что, опять же, сильно поднимет наши шансы против Ратникова, Сизых Ворон и даже Топтыгиных. И в этом варианте плана не было никакого риска скоропостижной смерти.