Я разогнался, оттолкнулся ногой от спины замершего в нерешительности бойца «Тихого Яра» и прыгнул. Невысоко, но с ускорением. Секира была занесена для удара по темени Большого. В идеале этот удар должен был его и убить, но, очевидно, лидер вражеских сил не мог быть так небрежен.
Он почувствовал угрозу за долю секунды до удара. И его реакция для таких габаритов была неожиданно быстрой. Не оборачиваясь, он рванул свой огромный топор со свистом вверх, поставив его плашмя над головой, как щит.
Моя секира с оглушительным лязгом, высекая сноп искр, врубилась в полотно топора. Удар отдался болью в запястьях, меня отбросило назад. Я приземлился на ноги, проскользив на мокрой от крови траве.
Лядов отпрыгнул в сторону, его взгляд метнулся ко мне. В нем были и злость, и удивление, и доля расчетливого интереса.
— Ты что, черт, делаешь⁈ — крикнул я, указывая в сторону тыла, где уже слышались новые вопли и хлопки выстрелов духовного пистолета. — Разберись! Его я займу!
Лядов посмотрел на Большого, который, тяжело дыша, разворачивался ко мне, потом резко обернулся в сторону хаоса, творимого женщиной с Пиковым Сердцем.
Он сомневался секунду, не больше. Взвешивал риски. Потом его лицо, покрытое брызгами чужой крови, исказила гримаса ярости и решимости.
— Не сдохни, пацан, — бросил он сквозь зубы и, развернувшись, помчался прочь, растворяясь в толпе сражающихся.
Большой полностью развернулся. Его маленькие глазки, полные теперь чистой, незамутненной ненависти, уставились на меня.
— Щенок, — прохрипел он басом. — Сам на мясо пришел.
Глава 6
Большой не стал церемониться. Он не кружил, не искал слабых мест. Просто сделал широкий шаг вперед, размахнулся своим топором с плеча, будто собирался срубить дуб, и обрушил его на меня. Удар был небыстрым, но невероятно мощным. Воздух захлебнулся и засвистел, рассекаемый лезвием.
Уклоняться? Я не обладал скоростью Лядова. Попытка отпрыгнуть в сторону могла не сработать: траектория удара была слишком широкая — он накрывал почти три метра перед ним с учетом длины рук. Оставалось одно.
Я вскинул секиру двумя руками, перехватив ее за середину древка, ближе к лопасти, создав максимально короткий и жесткий рычаг. Ноги широко, колени согнуты, весь вес и сила Костей Духа упираются в этот блок. Не отвести, не смягчить. Принять и удержать.
Удар обрушился.
Звук был оглушающим. Древко секиры под моими ладонями прогнулось, затрещало, но выдержало. А вот мои руки — нет. Чудовищная сила удара, умноженная на массу топора и всего тела Большого, продавила мой блок.
Пятки проехали по мокрой земле на полшага назад. Лезвие топора, соскользнув с лопасти моей секиры, опустилось на несколько сантиметров ниже и вонзилось мне в левое плечо там, где начиналась ключица. Кожа, мышцы, даже верхний край кости — все разошлось под холодной сталью, несмотря на броню.
Боль, острая и яркая, пронзила все тело до пяток. Я почувствовал, как теплая кровь сразу потекла по груди и спине.
Однако я не упал. Стиснув зубы до хруста, собрал все, что было внутри, и рванул вверх. Мои кости, уплотненные Духом до стадии Костей, не сломались, выдержали давление. Мышцы, налитые яростью и отчаянием, напряглись.
Я отбросил его топор, вырвав его лезвие из своей плоти с влажным звуком. Шагнул назад.
Пиковая стадия Сердца. Это был другой уровень силы и плотности Духа, для меня пока что недостижимый. В лоб, силой против силы, я его не возьму.
Но мне ведь это и не было нужно. От меня требовалось только продержаться. Задержать его здесь, не дать развернуться и пройтись по нашим тылам как таран, пока Лядов разберется с той женщиной.
Кровь текла по руке, но рана уже начинала сжиматься, зудеть и жечь — работала Кровь Духа. Это было ничто. Пустяк. Главное — общая сила. А ее не хватало.
На секунду, пока Большой делал следующий замах, я обратился к искре, направив к ней резерв Духа, воспламенив одним усилием воли. Все-таки не просто так тренировался.
Белое пламя заполнило мое тело с головы до ног. Боль в плече притупилась, сменившись бодрящим жаром. Сила хлынула в мышцы, в кости, в каждую клетку. Десять минут. Мне должно хватить. Хотя бы для того, чтобы не умереть.
Снова бросился на Большого — на этот раз первым. Секира описала резкую горизонтальную дугу, целясь ему в ребра. Он парировал почти лениво. Топор принял удар, отбросив мою секиру с легкостью. И тут же последовала контратака — короткий, тычковый удар массивным обухом прямо в грудь.
Я едва успел подставить лопасть секиры, развернув ее плашмя. Удар, похожий на удар тарана, отбросил меня на два шага назад, пятки врезались в землю.