Я свернул карту.
— Выходим.
Пушки Духа оказались тяжелее, чем я ожидал.
Каждая представляла собой бронзовый ствол толщиной с небольшой бочонок и длиной в полтора метра, на деревянном лафете, с выгравированными рунами по всей длине. Руны брали Дух от нескольких заряжающих и формировали направленный импульс: не отдельные стихии, а чистая сила, концентрированный удар, способный пробить каменную стену на расстоянии в сотню метров.
На телегах мы дотащили их до кромки леса, дальше пришлось переть на себе. Я взял одну, Наталья с Яковом вторую, третью тащили пятеро бойцов из ударной группы.
Из-за этого лес кончился только через два часа. Началось подножье скалы: серый гранит, кварцевые прожилки. Ледяной, порывистый ветер ударил в лицо, швыряя снежную крупку в глаза.
Добровольцы шли молча. Вирр бежал рядом со мной по снегу. Он уже понял, куда мы идем, и с каждой сотней метров напряжение в нем нарастало. Один раз остановился, задрал голову и втянул воздух. Постоял так секунд пять, потом продолжил идти, но шерсть на загривке поднялась и больше не опускалась.
На десятиминутном привале я обошел добровольцев. Широкоплечий мужик со шрамом, которого вроде как звали Тимофеем, сидел на камне, жевал сухарь и смотрел вверх, на скалы. Я присел рядом.
— Давно в страже? — спросил я.
— Двадцать лет.
— Видел уже Зверей Камня?
— Издали, — хмыкнул он. — Парочку. Жабу — когда я только-только начал служить, лет в пятнадцать. И еще был, не поверите, комар. Размером, наверное, с пару кулаков, но летал на такой скорости, что Маги из Вязьмы за ним две недели охотились, пока он скот выпивал и нескольких людей.
— Почему сейчас с нами пошел, если не секрет?
Он перестал жевать и посмотрел на меня светло-серыми глазами, с красными прожилками на белках от недосыпа.
— Ленька Дубов. Один из первых, кого зверюга убила. Мой зять.
Больше он ничего не сказал, доел сухарь и поднялся. Привал кончился.
Последний участок подъема был самым тяжелым: крутой, каменистый, с обледенелыми плитами, на которых ноги скользили. Пушка, которую тащили местные, застряла между валунами, и мы потеряли двадцать минут, вытаскивая ее — боялись повредить слишком грубыми методами.
К подножию скальной стены добрались еще за полтора часа. Расщелина была левее, метрах в трехстах, и я видел ее вход: мертвая темная щель, никакого свечения.
— Разбиваем лагерь, — сказала Наталья.
Место было подходящим. Ровная каменная площадка на возвышении, метров пятнадцать в поперечнике, с обзором на вход в расщелину и на склон, уходящий вниз к лесу. Не идеально и не крепость, но лучшее, что было в радиусе.
Артем осмотрел площадку, обошел по периметру, присел, потрогав камень голой рукой, закрыл глаза на секунду.
— Материала хватит, — сказал наконец. — Дайте мне полчаса.
Земля задрожала. Из-под снега полезли каменные пласты: плоские, тяжелые, толщиной в ладонь. Они выходили медленно, со скрипом, один за другим, поднимались вертикально и ложились друг на друга, формируя стену с щелями бойниц для трех пушек.
Через двадцать минут лагерь был окружен каменной защитой высотой в два человеческих роста. Этого все равно не будет достаточно, чтобы остановить змея, но хватит, чтобы задержать.
Артем встал и пошатнулся, Яков подхватил его за локоть.
— Порядок, — сказал Артем. — Просто голова закружилась. Сейчас пройдет.
Пушки установили в бойницах, стволами к расщелине. Стражники и бойцы распределились по четверо у каждой пушки. Тимофей, притом что в его четверке был боец ударной группы, молчаливо занял лидирующую позицию у прицела.
Артем, отдышавшись, кивнул:
— Я готов. Катерина?
Она стояла у края насыпи с рапирой на поясе и смотрела на скалы. Повернулась.
— Готова.
— Если услышите или увидите хоть что-то подозрительное, тут же уходите, — сказал я. — Сразу вниз, к городу. Нас не ждите.
— Знаю, — сказала Катерина.
Они ушли: Артем впереди, шагая по камням с той же легкостью, с которой я ходил по ровному полу, Катерина за ним. Через минуту их силуэты скрылись за скальным выступом.
Впервые за всю миссию нас было не пятеро. И это ощущение неполноты было неприятнее, чем я ожидал.
Нашей целью было отвлечь змей от Артема с Катериной, но, по возможности, все-таки не хотелось с ними сражаться. Так что была выбрана медианная тактика: мы не скрывались намеренно, но и не молчали. Лагерь в ожидании продолжал жить: бойцы и стражники разговаривали, хотя для этого им и приходилось сознательно повышать голоса, мы с Натальей и Яковом не прятали свои энергии, ближе к вечеру был организован ужин.