Артем вызвал Якова на бой за третье место. Они соревновались с самой Рятки, и Яков всегда держал первенство, но разрыв между ними все сокращался и сокращался.
Артем вышел на площадку собранным, спокойным. Его обычная нервозность исчезла, как и всегда в бою.
— Бой!
Артем ударил первым. Земля вздыбилась, каменная стена выросла перед Яковом, два валуна ударили с флангов. В декабре он просто ставил стены и ждал. Теперь — атаковал. И стены стали не обороной, а ловушками: загнать, сжать пространство.
Яков разбил левый валун перчаткой, перемахнул через стену — нарвался на вторую. Артем не давал ни секунды: еще камни, еще давление. Но Яков оставался Яковом. С точки зрения мобильности, экономии энергии и техники он был лучше даже нас с Наташей, проигрывая исключительно из-за отсутствия ультимативных преимуществ вроде особого телосложения или силы Практика.
На второй минуте он вышел на дистанцию, сократил расстояние и атаковал в упор, так что Артем едва успел увернуться, блокируя атаку каменным кулаком. На третьей минуте все повторилось, на четвертой повторилось дважды, на пятой — четыре раза. Оба уже были мокрыми от пота, но не хотели сдаваться.
Тем не менее в начале шестой минуты Яков прошел через последний барьер и ударил Артема чисто в корпус, лишь в последнюю секунду замедлив руку, чтобы не навредить другу. Артем упал на колено, поднял руку.
— Победа — Вершинин. Места без изменений.
Яков протянул руку. Артем принял, поднялся. Кивнули друг другу.
Настала очередь Наташи. Она встала, закинув меч на плечо привычным жестом.
— Вызываю Червина.
Я снял топор с колен, спустился с трибуны.
Зал притих. Первое место против второго. Только теперь второе место стало Кругом, а первое осталось «пиком Сердца».
Наташа стояла в десяти метрах. Меч перед собой, двумя руками: классическая стойка, как и в первый день. Но сила, идущая от нее, теперь была кардинально другой. Я перехватил топор в правую руку.
Тихо пустил внутри белое пламя ровным потоком. После еще двух месяцев тренировок получалось свободнее контролировать его, комбинируя с прямым усилением Духом Практика. Теперь я мог выдержать около минуты равномерного и стабильного усиления белым пламенем. По сравнению с чистым усилением Духом оно давало где-то треть дополнительного прироста силы.
Благо для любого наблюдателя я оставался парнем с особым телосложением, выжимающим из себя все до последней капли. Редко и мощно, но не подозрительно.
Дух Зверя позднего Роста тоже включился на полную. Мир замедлился, и голос Селезнева, произнесшего: «Бой!» — прозвучал странно растянуто.
Она двинулась первой. Быстро, очень быстро.
Я видел каждый удар. Дух Зверя считывал все: траекторию, точку перехвата, контратаку. Мозг успевал. Но вот тело — нет.
Первый удар заблокировал. Тяжелый, продавливающий — ноги проехали по камню на полшага. Второй — ушел впритык. Третий пропустил, и плоскость меча ударила в плечо по касательной.
Наташа не останавливалась. Стальная магия покрыла клинок серебром, и каждое столкновение с моим топором отдавалось ударной волной. Три слоя: особое телосложение, магия усиления, Первый Круг. Вместе — пропасть.
Вот здесь, будь руки на долю секунды быстрее, я бы перехватил четвертый удар и провел контратаку. Вот здесь, переставь ноги чуть раньше, ушел бы с линии. Но это все в голове, а не в теле.
Я попытался использовать последние секунды белого пламени. Рывок вперед, топор снизу вверх, максимальная скорость. Наталья приняла на клинок, качнулась, но только слегка. Ответный удар прошел так быстро, что я едва успел подставить топорище.
Пламя погасло. Без него стало еще хуже. Четыре обмена ударами, потом серия из трех: по диагонали, горизонтально, сверху вниз — и третий выбил топор из рук.
Лезвие воткнулось в камень в трех метрах. Наташа стояла с мечом у моей шеи. Я посмотрел ей в глаза, в которых отчетливо читались восторг и триумф.
— Достаточно, — сказал Селезнев. — Победа — Железная. Первое место.
Я кивнул.
Парадоксально, но поражение было даже полезно. «Пик Сердца», проигравший Кругу, — это могло слегка уменьшить слухи на мой счет. Поднял топор и вернулся на трибуну.
— Молодцы, — сказал Селезнев, когда последний бой закончился. Сделал пометку в папке, глянул поверх очков. — Все свободны. Завтра в одиннадцать — заключительное слово в аудитории.
Студенты потянулись к выходу. Гул голосов поднялся мгновенно.
Наташа тоже двинулась к дверям. Одна, с прямой осанкой и мечом в ножнах за спиной. Невозмутимость как она есть.
Яков посмотрел на меня, я на него, потом оба — на Артема.