Под особенно большим вопросом была Катя, которая прорвалась на пик только три с половиной месяца назад и по всем правилам и нормам должна была начать хотя бы задумываться о прорыве на Круг минимум зимой третьего курса.
— Мне все прекрасно известно, — сказала Наташа. — Я первая в классе по теории. Знаю, сколько времени нужно для прорыва, какие факторы влияют, какие ошибки допускают. Я не стала бы предлагать, если бы считала это невозможным.
Я не смог удержаться и усмехнулся. Каменное лицо, прямая спина, ровный голос, но по ее тону и жару было четко понятно, что восторг от Круга все еще не ушел.
— Лагерь, — продолжала Наташа. — Отец организует особый тренировочный лагерь для подготовки к турниру. Место, условия, инструкторы — все за его счет. Рассчитан на тех, кто готовится к прорыву на Круг. Я предлагаю вам присоединиться.
Артем переглянулся с Яковом. Катерина смотрела на Наталью.
Я откинулся на скамье. Посмотрел на потолок столовой — высокий, сводчатый, с темными балками и цветными лентами. Где-то полторы с лишним тысячи студентов гудели вокруг, и никто из них не знал, о чем мы говорим.
— Ну что, — Наталья обвела взглядом всех четверых, одного за другим, — станем командой для турнира?
Яков открыл рот. Артем — тоже. Катерина набрала воздуху.
— Нет, — сказал я.
— Как «нет»⁈ — Яков чуть не опрокинул стакан с морсом.
— Погоди! — Артем замахал руками. — Ты чего, Саш⁈ Она только что предложила…
Я поднял руки.
— Я ответил не на тот вопрос! — сказал, усмехнувшись. — Извините, задумался. Наташа предложила тренировочный лагерь ее отца. Вот на это — нет. У меня свои методы. А в команду — да.
Выдох — одновременный, от всех четверых, что было по-своему приятно.
— Тогда какого черта ты сказал «нет» без пояснений⁈ — взвился Яков. — У нас чуть коллективный инфаркт не случился!
— Задумался, сказал же. Речь шла про лагерь, я и ответил.
Яков провел рукой по лицу. Артем выдохнул. Катя покачала головой.
— Ладно, — сказал Артем, оправившись. — Но лагерь — это серьезно. Инструкторы, эликсиры, режим. Ты уверен, что справишься один?
— Уверен.
— Саша, — Яков наклонился вперед, — если лагерь даст нам лишние десять процентов шанса…
— У меня свои методы.
— Какие?
Но объяснить, каким образом лагерь Железных помешает Практику, скрывающему свою природу, было затруднительно.
— Вы сами-то еще не сказали, поедете или нет, — заметил я, переводя тему.
Спохватились. Разумеется, после того, как настолько активно убеждали меня, все без сомнений ответили «да». После чего вернулись к моему переубеждению. Впрочем, я менять решение не собирался, так что пытаться они могли сколько угодно.
— Хватит, — сказала вдруг Наташа.
Одно слово ровным, тихим голосом. Яков замолчал на полуслове. Артем — тоже. Катя, набравшая воздуху, выдохнула.
— Если Саша решил, это его право. — Она посмотрела на меня. — Но ты согласен войти в команду для турнира?
— Да. Официально.
— Хорошо.
Она взяла стакан с водой, отпила и снова поставила. Спор был окончен. Ни обиды, ни давления.
Остаток вечера прошел как положено: еда, разговоры, тост за окончание экзаменов. Разошлись за полночь. Хороший вечер.
Первого июня в девять утра я стоял перед доской объявлений в коридоре главного корпуса. Три метра в ширину, каллиграфический почерк, медные кнопки. Вокруг — толпа первокурсников.
Нашел свой класс.
Наталья Железная — первое место по практике, первое по теории, первое в общем зачете. Безоговорочно.
Катерина Громова — пятое по практике, шестое по теории, пятое итоговое.
Яков Суворов — третье по практике, пятьдесят девятое по теории, шестое итоговое.
Артем Кузьмин — четвертое по практике, семьдесят первое по теории, восьмое итоговое.
Баллы за миссию сдвинули парней ощутимо. Без них Яков был бы ближе к пятнадцатому, Артем — к двадцатому. Ну и меня, разумеется, не обделили.
Александр Червин — второе по практике, сто тридцать четвертое по теории, десятое итоговое.
Десятое. Топ-десятка курса. Баллы за миссию компенсировали провал по теории, и десятое место означало, что я получу особую награду от Академии.
В полдень все уже собрались в главном зале. Том же самом, что и девять месяцев назад на церемонии открытия. Те же колонны, тот же потолок, та же каменная кафедра с гербом Академии. Только парадную форму пришлось перешивать: за год я заметно вырос и раздался в плечах. Старый парадный китель банально не сходился в груди.
Зал был полон: все курсы, все классы. Слышался гул, от которого вибрировали стены. Но когда ректор вышел на кафедру, зал мгновенно затих.