Георгий бил по конкретным точкам: семья, неудача, статус. И никто не мог ему ответить, даже Наташа. Первокурсники против наследника рода Железных. Никто не рискнет огрызнуться.
Я наблюдал. Несколько парней сжимали кулаки под столом — это было видно по напряжению в предплечьях. У одного начала так сильно дергаться нога, что он весь затрясся. Энергия за столом менялась: от тупого раздражения к чему-то более острому, более опасному.
Потом Георгий посмотрел на меня.
— Александр, должен сказать, твой путь впечатляет. Из Мильска — в десятку курса. Немногие знают, каково это — начинать с самого дна. Я имею в виду без семьи, без состояния, без какой-либо поддержки. Ты пример того, чего можно добиться одной волей.
— Благодарю, — сказал я.
— Я слышал, — Георгий взял бокал, покрутил в пальцах, — что у тебя в Мильске осталась девушка. Анна, если не ошибаюсь? Дочь скобаря. — Глоток. — Надеюсь, она в порядке? Расставание перед отъездом — это всегда непросто. Особенно когда уезжаешь не просто далеко, а в другую жизнь, где ей нет места.
Внутри что-то сжалось. Он знал. Собрал сведения о Мильске, нашел информацию про нее и использовал. Знал, что мы встречались, знал, что расстались перед отъездом. Может быть, знал детали, может — нет. Но ему хватило главного: имя и факт.
Я не изменился в лице.
— Благодарю за участие, — сказал я. — Она в порядке.
Это была правда. Я получал письма от Червина каждый месяц, и ребята из банды по моей просьбе присматривали за ней, так что я мог быть уверен, что живет Аня вполне неплохо. Но это все равно было очень низко.
Георгий с улыбкой чуть наклонил голову и перешел к следующей теме. Легко, как ни в чем не бывало.
А я, даже понимая, что это манипуляция, что Георгий целенаправленно бьет по больным местам, что Аня для него инструмент, как семья Симеона или сестра Дмитрия, все равно с трудом держал себя в руках.
Зато теперь уже стало кристально понятно, чего он добивался.
Это была чистой воды провокация. Георгий давил на конкретных людей, явно заранее изучив их подноготную. У наследника рода Железных были десятки слуг, которые могли навести справки. Важно другое: он подготовился к этому вечеру, как к военной операции.
И было очевидно, что рано или поздно кто-то не выдержит. Последует словесная вспышка, потом, возможно, физическая. Первокурсник нападет на наследника Железных. Или оскорбит. Или просто повысит голос — этого хватит.
Георгий изобразит оскорбленное достоинство, и инцидент станет рычагом давления. На кого — зависело от цели. Катя, я, Наташа, которая после достижения Первого Круга наверняка начала его откровенно напрягать. В любом случае он получит желаемое.
Я посмотрел на часы. Мы были в ресторане чуть меньше часа. Уколы становились все резче. Еще три-пять или около того, и кто-то взорвется. Дмитрий был ближе всех к грани: сидел, уставившись в тарелку, с белым лицом и сжатыми в кулаки пальцами, и друг рядом уже не просто держал его за плечо, а буквально давил вниз. Один из приятелей Ильи тихо шептал что-то соседу, и это явно было не обсуждение меню.
Минут десять-пятнадцать. Может, меньше. Нужно действовать сейчас.
Нет, контратака была бессмысленна. Ответить Георгию его же методом я не мог: у него информация, статус, опыт, двадцать пять лет жизни, из которых половина — интриги на высшем уровне. Ударить словом — развернет его против меня за секунду. Про буквальный удар даже думать было смешно. Уйти? Он продолжит без меня, да и не оставил бы я друзей.
Единственный реалистичный вариант — это убрать мишени. Не побеждать Георгия, а отменить партию. Если не будет людей, которых можно задеть, он останется с ловушкой, в которую некому попасть.
Я встал из-за стола.
— Извините, я на минуту.
Проходя мимо Якова, задел его плечо. Не случайно, и он это понял.
В коридоре за залом, в узком проходе к уборным вкусно пахло мылом. Я ждал у стены, считая секунды. За стеной в зале приглушенно звенели приборы и доносился голос Георгия — ровный, вежливый, ненавистный.
Через тридцать секунд послышались шаги Якова.
— Слушай, — сказал ему тихо, — я уведу Георгия на улицу. Когда мы выйдем, расплатись за весь стол, собери всех и уведи через черный ход. У ресторана такого размера почти наверняка есть выход через кухню. Уходите как можно дальше и быстрее.
Яков моргнул, переварил, потом кивнул. Я знал, что это было не слепое подчинение, а доверие, и благодарно кивнул ему в ответ.
— Черный ход, — повторил он.
— Да.
— А ты сам-то справишься?
— Мне не впервой лезть в пасть зверя, — хмыкнул я.