Я вынул руки из карманов, одернул пиджак и предложил:
— Хороший вечер. Не хотели бы вы пройтись?
Глава 13
Мы молча шли по ночной Вязьме.
Бок о бок, на расстоянии вытянутой руки, и ни одного слова. Фонари на столбах отбрасывали длинные тени. Две тени, растянутые по брусчатке, то сливались, то расходились. Экипаж проехал мимо, обдав запахом лошадиного пота и масла от рессор. Где-то впереди, за поворотом, играла музыка.
Георгий шел, глядя перед собой, засунув руки в карманы. Ни одного лишнего движения. Гнев, который я видел в ресторане, ушел. Шаги были размеренными, ровными. Он не оборачивался, не начинал разговор. Ждал.
Я шел рядом и думал.
Безнаказанным из этой ситуации уже не выйти. Я провел Георгия Железного — человека, привыкшего контролировать любую ситуацию, в которой оказывается. Провел при двадцати семи свидетелях. Георгий не из тех, кто проглатывает подобное и идет дальше. Он ответит.
Если молчать, то я не смогу понять, как и когда. Пытаться объяснить и оправдаться было бессмысленно и даже опасно, ведь так я бы только показал слабость. Да и в любом случае я не собирался этого делать.
Значит, единственный выход — пойти ва-банк. И это не значило нападать. Это значило заговорить с ним на равных.
Мы прошли два квартала в молчании. Мимо закрытого книжного магазина, фонтана, выключенного на ночь, мимо каменного льва у входа в чей-то особняк.
— Георгий, — сказал я наконец, — не против, если мы поговорим откровенно?
Он не остановился и даже не повернулся, продолжал идти, глядя перед собой.
— Без последствий? — переспросил он, наконец правильно поняв смысл моих слов.
— Я готов гарантировать крепость своего слова. Насчет вашего — не уверен.
Георгий засмеялся негромким, сухим смехом, который, впрочем, звучал почти искренне.
— За кого вы меня принимаете, Александр? Мне нравятся интриги, не стану отрицать. Но я человек слова. Можете спросить кого угодно.
— С прошедшей зимы у меня нет оснований быть в этом уверенным.
Он повернулся ко мне уже без улыбки. Светлые глаза были холодными, как зимнее стекло. Оценивающими. Потом Георгий едва заметно кивнул:
— Хорошо. Что вам нужно?
— Гарантии.
— Какого рода?
Я огляделся по сторонам, пытаясь придумать. На углу за перекрестком горела вывеска: «Аппараты Духа — продажа, ремонт, настройка». Небольшой магазин с узкой дверью и пыльной витриной, за которой поблескивали приборы. Неожиданно, он еще был открыт.
— Подождите меня тут, — попросил я и дошел широким шагом до магазина.
Внутри открылось тесное помещение, заставленное полками до самого потолка. Аппараты Духа — приборы, работавшие на энергии и иногда творящие почти что чудеса. Подогрев еды был самым простым из вариантов. Существовали аппараты, с помощью которых можно было охлаждать продукты, очистить грязный костюм, постричься. А еще существовали такие, с помощью которых можно было записывать звуки.
По форме — маленькие плоские коробочки чуть меньше ладони, с несколькими кнопками. Кристалл внутри накапливал энергию Духа и фиксировал звуковые колебания. Хозяин за стойкой — пожилой мужчина в очках с толстой оправой — поднял голову от газеты.
— Два записывающих аппарата. Самых простых, с чистыми кристаллами.
— Двести тридцать пять рублей за штуку, — сказал хозяин.
Цена, конечно, кусалась, но сейчас было не время думать о деньгах. Я положил четыреста семьдесят рублей на стойку. Хозяин достал из-под прилавка две коробочки — новые, в картонных упаковках, — протянул. Я проверил: кристаллы чистые, механизм работает. Кивнул и вышел.
Георгий стоял у фонаря, скрестив руки. Наблюдал за мной с легким, почти академическим любопытством.
Я протянул ему один аппарат со словами:
— Скажите, что произошло с сестрой Катерины. Скажите правду. Это будет моя гарантия.
Георгий посмотрел на аппарат в моей руке. Маленькая коробочка, и в ней будет признание, которое может стоить ему если не наследства и свободы, то совершенно точно репутации. Потом поднял взгляд на меня.
— А моя гарантия? — спросил он.
— Старшие вперед.
Долгая пауза: секунд десять, может, пятнадцать. Мы стояли под фонарем, и каждый знал: то, что сейчас произойдет, изменит расклад навсегда. Я почти видел, как в его разуме идет расчет: последствия, риски, сценарии.
— Если вы используете это не по назначению, — сказал он ровно, — ваша жизнь усложнится настолько, что вы пожалеете о каждой секунде, в которую будете дышать.
— Учту.
Еще секунда. Потом он взял аппарат. Открыл крышку. Нажал кнопку, отчего внутри мягко засветился кристалл, и в его голубоватом свечении лицо Георгия стало жестче, резче.