— Как пепел, — констатировал он. — Вообще без влаги.
Артем медленно обходил по периметру, иногда останавливаясь и глядя себе под ноги. Его специальность, земля, тут была уместна: если кто и мог прочитать, что произошло с почвой, то именно он.
Я присел на корточки у одного из темных пятен. Кровь давно впиталась, но цвет был все еще отчетливым. Здесь умерли двое стражников. Зверь забрал их. Или сжег.
Вирр прохаживался по периметру черной земли, топорща шерсть и низко рыча. Похоже, его инстинкты сигнализировали о том, кто тут буянил, даже спустя пять дней после нападения.
Семен Ильич стоял у телеги и смотрел на нас. Стражники тоже. На их лицах было примерно то же выражение, что и вчера у мэра, только менее скрытое: пятеро детей и волк на месте, где погибли их товарищи.
Я выпрямился и медленно осмотрел горизонт. Белые, плоские поля. Холмы по периметру, залесенные. Просматривается все на километры. Если бы Зверь приближался по поверхности, его бы увидели. Если бы летел, тем более. Если бы рыл тоннель, остались бы следы. А следов не было.
Нам нужно было логово. Место отдыха. Что-то постоянное, к чему оно возвращается. А для этого нужно было понять, откуда оно приходит и куда уходит.
Но оно не приходило и не уходило. Оно возникало посреди поля, и потом словно бы переставало существовать.
Я стоял на краю развороченной, мертвой земли и смотрел на далекие холмы. И тогда вдруг увидел краем глаза вдалеке отблеск. Или, скорее, огонек.
Белый, едва заметный, в полосе леса на дальнем холме. Причем это точно был не отблеск от снега, так как огонек двигался между деревьями: медленно, слева направо.
Я замер.
Расстояние было большим. На таком расстоянии обычным зрением я бы ни за что не увидел белого на белом. Но я не был обычным.
Направил Дух Зверя в глаза, параллельно активировав духовное зрение. Мир слегка поплыл, контуры стали резче, напитались потоками энергии. Периферия размылась, центр обострился.
Дальний холм приблизился: темные стволы, снег на ветвях, ельник, тени.
Теперь было совершенно ясно: между деревьями стремительно, скользяще двигался огонек. Белый, размером с булавочную головку на таком расстоянии. Он петлял, огибая деревья.
Зверь был там. Вероятно, наблюдал за полем, на которое мы пришли.
Мы приехали сюда выследить его. Изучить его следы, понять его повадки, найти слабое место. Приехали охотиться.
Но похоже, охотились не только мы.
Глава 2
Огонек шел медленно, по диагонали вверх и вправо, вдоль границы леса, потом замер. Я перестал дышать, глаза начали слезиться от напряжения, но я не моргал, боясь потерять точку.
Пятнышко вдруг двинулось вверх — вертикально, плавно, без рывков, как если бы поднималось по лестнице. Дерево. Оно забиралось на дерево.
Поднялось метров на десять, может, двенадцать, судя по масштабу, и остановилось. Секунд тридцать неподвижности, потом так же плавно поползло вниз и пропало. Не угасло, а именно пропало, как будто нырнуло в землю.
Челюсть у меня ныла, и я сообразил, что сжимал зубы последние минуты три.
Разжал, выдохнул. Пар клубом вылетел изо рта и повис в неподвижном воздухе. Впрочем, не то чтобы было холодно, тем более что тело Практика держало: кровь гоняла Дух по жилам, не давая холоду забраться глубже кожи.
Нужно было запомнить место, и я прикинул ориентиры: огонек забрался на дерево примерно на линии между правым краем скального выступа и тем одиноким валуном, что торчал из снега на полпути к гребню. Чуть левее линии валуна, метров двести от края леса, не больше. Высокая сосна или ель, раз Зверь лез метров на десять-двенадцать.
Я повторил координаты про себя трижды. Линия скального выступа, валун, двести метров вглубь леса, высокое дерево.
За спиной скрипнул снег. Я обернулся: Катерина стояла в трех шагах и смотрела. Не на меня, а на холмы.
— Что?
— Я видел его.
Она чуть повернула голову.
— Где?
Я показал рукой, она посмотрела, потом обратно на меня.
— Ребят!
К нам подошли остальные вместе Вирром.
— Рассказывай, — сказала Наталья.
Я рассказал. Огонек, траектория, дерево, исчезновение, ориентиры.
Артем присвистнул.
— Подожди, — сказал он. — Белый огонек? На фоне снега?
— Да.
— За три километра?
— Примерно.
Он посмотрел на Наталью, потом на меня. В глазах было что-то такое, чего я от Артема не ожидал. Не подозрение и не сомнение, а восхищение — чистое, мальчишеское.
— Это… Саш, это ведь невозможно. Белое на белом, к тому же днем.
— У меня острое зрение, — сказал я, пожимая плечами. — К тому же он двигался, и был чуть теплее по оттенку, чем снег.