Я понял, куда мы идем, когда увидел здание.
Огромное, круглое, из серого камня, с колоннами у входа и знаменами на крыше. Николаевская Арена, названная в честь одного из первых императоров, но все в Вязьме звали ее просто Ареной. Я слышал о ней, но ни разу не был внутри.
— Ну? — Гриша повернулся ко мне с восторженным выражением. — Ну?
— Арена, — сказал я.
— Арена! — подтвердил он с восторгом, будто я угадал загадку, которую он готовил неделю. — Билеты достал через знакомого агента, который раскручивает бойцов. Места не лучшие, но и не галерка. Сегодня особый вечер: в финале два Четвертых Круга!
Мы вошли с толпой, предъявили билеты на входе и поднялись по широкой каменной лестнице на трибуны. Лестницу освещали фонари в бронзовых держателях, и от них по стенам бежали оранжевые отблески. Пахло жареным мясом, потом, табаком и чем-то сладким — то ли сидром, то ли медовухой. Разносчики с лотками протискивались между зрителями, выкрикивая цены на орехи, пирожки и семечки.
Внутри арена была еще больше, чем снаружи: трибуны, поднимающиеся ярусами, а в центре — площадка метров пятьдесят в диаметре, покрытая утоптанным песком. Над площадкой мерцал полупрозрачный, голубоватый купол из Духа, поддерживаемый четырьмя генераторами по углам — массивными металлическими конструкциями, похожими на фонарные столбы, только в три раза толще.
Народу было тысяч пятьдесят, не меньше. Шум стоял такой, что приходилось кричать, чтобы услышать соседа.
Мы сели на свои места в пятнадцатом ряду от арены, чуть сбоку. Гриша немедленно купил у разносчика жареных орехов и бутылку яблочного сидра и принялся комментировать происходящее.
Первый бой был между двумя пиковыми Сердцами.
Я ожидал, что публика, пришедшая на Четвертые Круги, встретит разогрев равнодушно. Ошибся. Когда ведущий в мегафон объявил имена, вернее псевдонимы, толпа взорвалась. У обоих были фанаты, причем преданные: некоторые сектора трибун окрасились в цвета бойцов, люди скандировали, свистели и размахивали шарфами.
Вышли двое. Оба в масках и в костюмах, сшитых явно не для боя, а для зрелища: один в черном с серебряными вставками, вооруженный парными короткими мечами, другой в землисто-коричневом балахоне, стихийник земли.
У каждого была своя выходная музыка, свой жест для толпы. Мечник поднял оба клинка крест-накрест, стихийник ударил кулаком в песок и поднял столб пыли. Трибуны ответили восторженным ревом.
Бой начался, и я понял все за первые тридцать секунд. Шоу. Не бой, а постановка. Стихийник был очевидно сильнее: его земляные стены вставали ровно, контроль был отточен, и по плотности Духа он превосходил мечника процентов на двадцать. Но бой длился пять с лишним минут, с «критическими» моментами, когда мечник якобы попадал в ловушку и якобы вырывался в последнюю секунду, и с «вот это поворотами», когда стихийник якобы пропускал удар и якобы еле удерживался на ногах.
Толпа орала на каждом повороте. Гриша орал вместе с ней. Слава хлопал Илью по плечу, Женя свистел. А мне было скорее забавно: я мог бы любого из них раскатать за полминуты, и не только потому, что был сильнее, а еще и потому, что они не дрались по-настоящему.
После первого боя последовали еще семь, с нарастающей силой участников. Большинство были постановочными, и я различал это влет: настоящий удар идет по кратчайшей траектории, постановочный делает лишнюю дугу, чтобы публика успела увидеть.
Но пара боев оказалась настоящими, и они были, вполне ожидаемо, зрелищнее любой постановки. В одном из них, между двумя Магами Второго Круга, стихийник огня перешел в атаку с такой яростью, что его противник, мечник с усиленным клинком, не успел поставить защиту, и огненный хлыст перерубил ему руку чуть выше локтя.
Толпа взвыла от кровожадного восторга. Гриша побледнел и отвернулся. Я же смотрел спокойно, и где-то глубоко внутри мне было неприятно от того, что смотрю на подобное с таким равнодушием.
Руку теоретически можно было пришить, если целители успеют, но после боевых повреждений, когда ткани обожжены стихийным огнем, шансы были невелики.
Финальный бой, впрочем, стоил всего вечера.
Двое Магов Четвертого Круга вышли на арену, и разница в масштабе была колоссальной. До них сражались максимум Вторые Круги, и их атаки, при всем уважении, выглядели как игра по сравнению с тем, что началось теперь.