Высокий, тощий Маг воды в синем. Коренастый, бритый Маг дерева в зеленом. Оба без псевдонимов, масок и выходных жестов, без шоу. Вышли, встали, посмотрели друг на друга, и арена затихла. Пятьдесят тысяч человек замолчали одновременно.
Первый удар Маг воды нанес потоком, который возник из ничего (из влаги воздуха, конечно) и обрушился на противника стеной. Маг дерева ответил: из песка арены выстрелили толстые корни, как руки оплели водяную стену, разорвали ее и ринулись к Магу воды. Тот отпрыгнул, создал щит, и корни ударили в него. Прыснули щепки и брызги, а отголосок столкновения прошел через пол и камень трибун, добравшись до моих ног.
Илья схватил меня за рукав.
— Ты чувствуешь? — прокричал он. — Пол трясется!
Я чувствовал. И не только пол. Духовное зрение, которое привычно включил, показывало два столба энергии, бьющихся друг в друга. Плотность Духа в каждом из них была выше, чем во всех предыдущих бойцах, вместе взятых.
Бой длился двенадцать минут, и каждая из них была настоящей. Маг дерева давил: его корни, лианы, деревянные шипы лезли отовсюду, заполняя арену зеленой массой. Маг воды отступал, заливая наступающий лес потоками, которые ломали стволы и смывали корни. Но дерево росло быстрее, чем вода смывала, и постепенно Маг воды оказался прижат к краю арены, окруженный стеной из переплетенных стволов.
Казалось, он проиграет. Маг дерева сжимал кольцо, и трибуны уже начали скандировать его имя. А потом Маг воды сделал то, чего никто не ожидал.
Перестал атаковать. Опустил руки, закрыл глаза. Деревянные лианы метнулись к нему, и казалось, что он сдался. Но за секунду до того, как они сомкнулись, воздух вокруг него задрожал, и я увидел духовным зрением, что его энергия изменила направление: вместо того чтобы формировать воду из влаги воздуха, она потянулась к деревьям, которые создал его противник.
И Маг воды начал вытягивать из них влагу.
Эффект был мгновенный. Зеленые стволы, секунду назад живые и гибкие, побурели, ссохлись, стали хрупкими. Лианы, тянувшиеся к нему, застыли и рассыпались сухой трухой. Лес, заполнивший арену, за три секунды превратился в мертвую пустыню из сухих палок.
Маг дерева понял, что произошло, и попытался создать новые побеги, но уже не успел. Маг воды открыл глаза, поднял руки, и из мертвых стволов хлынула огромная волна, собранная из их же тел. Маг дерева поставил щит из корней, но волна прошла сквозь них и опрокинула его на песок. Он попытался подняться, но Маг воды ударил снова. И еще раз, и еще, не давая передышки, заливая арену целыми потоками. Наконец, Маг дерева поднял руку, сдаваясь.
Тактический перелом через нестандартное использование стихии. Нашел слабость противника в самой его силе: чем больше дерева создавал враг, тем больше воды получал Маг воды. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Вот это был настоящий бой. Не только грубая сила, но еще и навыки, хитрость и выжидание момента.
Трибуны ревели. Гриша вскочил на ноги и орал вместе со всеми. Слава хлопал. Кирилл, самый тихий из мильских, стоял с открытым ртом.
На обратном пути ребята обсуждали бои, перебивая друг друга. Женя изображал, как Маг воды поднял руки и «все высосал», и это получалось действительно очень смешно. Рома спорил с Ильей о том, была ли отрубленная рука частью шоу. Слава молчал, но по его лицу было видно, что он думает о чем-то серьезном: может, о собственных тренировках, может, о разнице между собой и теми, кто дрался на арене.
Гриша шел рядом со мной, чуть отстав от компании.
— Ты даже не представляешь, сколько эти бойцы зарабатывают, — сказал он вполголоса с тем выражением, которое появлялось на его лице при виде больших чисел. — Я, когда услышал, минуту с разинутым ртом стоял. Не все, понятное дело, но зачастую все зависит далеко не от силы в первую очередь, а от популярности у зрителей.
Он покачал головой.
— Помнишь, как я тебе организовывал драки на заброшенных складах в Мильске? За сотню рублей? — Он хмыкнул. — Сотня рублей. А тут сотни тысяч. Вот это масштаб. Вот это я понимаю — бизнес.
Разница с подпольными боями в Мильске действительно была, как между ручьем и морем. Там — темные склады, вонь пота, ставки в десятки рублей, наблюдатели, часто еще более оборванные, чем сами бойцы. Здесь — каменные трибуны, тысячи зрителей, генераторы купола, ведущий с голосом, который слышно за квартал, и суммы, от которых у Пудова горели глаза.
Но энтузиазма Гриши я не особо разделял. Я дрался на тех складах ради выхода на Червина и лишь во вторую очередь ради денег. Биться ради шоу и ради аплодисментов, превращая сражение в постановку, мне было не по душе. Не потому, что я был лучше этих бойцов, а потому, что мои бои были за другое.