Мне не было обидно, ни капельки. Наоборот, я был рад за нее.
— В таком случае и думать нечего, — сказал я. — И ты не должна смущаться из-за слухов. Слухи пройдут, а то, что между вами, останется. С Георгием и его возмущением что-нибудь придумаем. В конце концов, ты ему не невеста.
Плана у меня не было. Но Катя должна была знать, что она не одна.
Она посмотрела на меня, и на ее лице медленно проступила первая за весь разговор улыбка. Потом она встала с дивана, подошла ко мне и обняла. Крепко, обхватив за шею, уткнувшись лицом мне в плечо.
— Ты очень хороший, — сказала она.
Рука легла на ее спину.
— Все будет нормально, — сказал я. — Но мне нужно пойти поговорить с Яковом.
Дверь Якова была не заперта. Я постучал и вошел.
Он лежал на кровати в спальне и смотрел в потолок. Повернул голову в мою сторону, но взгляд его был пустым и неподвижным. Стул стоял напротив кровати, и я сел. С ним я даже близко не собирался так аккуратничать, как с Катей.
— Тебе нравится Катя?
Его будто ударили. Он вздрогнул всем телом, сел и уставился на меня круглыми глазами, словно сама мысль об этом была недопустима. Но затем, немного подумав, все-таки кивнул.
— Да.
— Жалеешь о том, что произошло?
— Нет.
— Хочешь быть с ней?
Он еще немного помолчал, а потом снова кивнул.
— Да.
Три вопроса, три ответа.
— Она тоже хочет, — сказал я. — Так что ни о ком, кроме нее, не думай. Только о ней.
Что-то в его лице изменилось. Не улыбка, но нечто близкое: напряжение ушло из скул, глаза стали живыми. Он спустил ноги с кровати, встал.
— Пойду к ней.
— Подожди.
Он остановился.
— Я уже высказал Артему, кто он после того, как даже не попытался вас защитить. Но то, что ты, хотя тебе тоже было непросто, не попытался защитить Катю от нападок из-за того, что произошло в том числе по твоей вине, делает тебя не намного лучше Артема. Если он большой мудак, то ты мудак обычного размера. Подумай над этим тоже. И, если правда хочешь быть с Катей, постарайся в будущем не вести себя как мудак.
Яков дернулся. Челюсть сжалась, в глазах мелькнуло что-то острое. На секунду мне показалось, что ответит, огрызнется, скажет, что я не имею права. Но он промолчал: мы были достаточно близки для такой прямоты.
— Такого не повторится, — тихо и твердо сказал он.
— Верю, — ответил я.
Он кивнул. Вышел, и его шаги простучали по коридору.
Я подождал минуту, потом встал и пошел к Наташе.
Ее комната была на том же этаже, в конце коридора. Постучал, и она открыла сразу, как будто ждала.
— Заходи.
Вещи из лагеря уже находились в процессе разборки. Наташа, в отличие от остальных, не тратила времени на переживания, когда можно было тратить его на порядок.
Я сел на стул. Она осталась стоять, прислонившись к шкафу, скрестив руки на груди. Смотрела на меня спокойно, и в ее взгляде было понимание того, зачем я пришел.
— Ты пригласила их в тот лагерь, — сказал я. — Ты взяла на себя роль лидера, взяла за них ответственность. Да или нет?
Она подумала, не торопясь с ответом, и я ценил это: она не из тех, кто отвечает раньше, чем поймет вопрос.
— Да.
— Что Артем, что Яков, что Катя — взрослые люди, которые должны отвечать за свои поступки сами. Но если ты хочешь действительно быть лидером, простого «я говорила им прекратить» недостаточно.
Тишина. За окном скрипнула ветка, и по стеклу прошла тень от листвы. Наташа молчала, и в ее молчании не было ни обиды, ни защитной реакции — просто внимание.
— Что бы ты сделал на моем месте? — спросила она.
— Во-первых, постарался бы разрешить напряжение между Катей и Яковом, чтобы их неловкость не становилась объектом насмешек. Поговорил бы с каждым по отдельности, как сделал только что. Во-вторых, надавал бы Артему по голове за насмешки, буквально или метафорически, но чтобы у того не возникло идеи продолжать. Спорить с остальными, запрещать смеяться, наказывать — глупо: у тебя еще не тот авторитет и не та сила, чтобы контролировать весь лагерь. Но отогнать самых наглых, создать для Кати максимально спокойные условия было в твоих силах. Яков — парень. Сам разберется, кому надо в нос даст. Но Катя — девушка, и ты, как никто из нас, должна понимать, насколько ей было сложно.
Наташа слушала, не перебивая. Когда я закончил, она опустила глаза и несколько секунд смотрела на свои руки, сложенные на груди.
— Ты прав, — сказала она. — Я подумаю над всем этим.
Без обиды, без оправданий. Наташа была умной и требовательной к себе, и я знал, что она не отмахнется от моих слов.