Юрий с его силой без труда занял бы третье место, но проигрыш означал конец вызовам. И это его явно не устраивало.
— Реванш, — сказал он, направив на меня свой молот.
Голос был тихий, и не от спокойствия, а от злости, которую он удерживал, как крышку на кипящем котле. Глаза чуть прищурены, ноздри раздуты.
— Чтобы через три минуты после поражения ты снова потребовал повтора? Какой мне с этого прок? Неинтересно.
Юрий побагровел. Жилка на виске вздулась.
— Сделаем ставки, — процедил он. — Как тогда, на экзамене.
— Какие? — спросил я с наигранным интересом.
— Ты поставишь свою новую броню. Я слышал, что это прямо шедевр!
Кто-то из мастерской явно проболтался. Вряд ли о том, что Селезнев доплатил — это, кроме мастера, скорее всего, никто не знал, — но о качестве работы слух явно прошел.
Мне стоило подумать. Броня была подарком Орлов, оплаченным Селезневым. Проиграть ее означало не просто лишиться снаряжения, а поставить в неловкое положение человека, который за нее заплатил.
— И что ты поставишь сам против шедевра?
Юрий сунул руку за пазуху и достал… что-то. Небольшая тускло-серая металлическая пластинка примерно с ладонь, с вытравленным на поверхности гербом Железных. Он поднял ее так, чтобы видели все, кто еще не ушел из зала.
— Железный билет.
По рядам на трибунах прошла волна шепотков. Кто-то присвистнул.
Не знаю, что это такое, но реакция окружающих говорила достаточно. Юрий явно ставил много и ставил с той бездумной щедростью, которая бывает у людей, абсолютно уверенных в своем превосходстве.
Я тоже был уверен, что не проиграю, если выложусь на полную и использую белое пламя. Так что мог себе позволить даже рискованную ставку. Потому что, что бы Юрий ни поставил, стоило это дорого, а деньги мне были очень нужны.
— Идет, — сказал я.
Юрий прищурился. По его лицу на мгновение скользнуло удивление, которое он не успел спрятать, и я понял: он ожидал торга, отказа, хотя бы колебания — все-таки я собирался сразиться с Кругом. Мое мгновенное согласие его озадачило, но не остановило.
— Через три дня. Вечером, здесь же.
— Договорились.
Юрий развернулся и молча ушел, молот покачивался за его спиной. Никто из пиковой пятерки не стал бросать друг другу вызовов, так что учебный день на этом и закончился.
Три дня прошли без особых тренировок.
Не потому, что я был полностью уверен и не считал нужным готовиться. Скорее, наоборот: я понимал, что за три дня ничего принципиально нового не изобрету, и тратить время на бессмысленное волнение нет смысла.
Так что занялся более насущными делами.
Расписание второго семестра висело в коридоре главного корпуса, и я провел перед ним полчаса, считая комбинации. Большая учебная неделя длилась одиннадцать дней, потом три выходных. Каждый предмет занимал определенные слоты, и, если отказаться от правильных, можно было освободить непрерывный блок.
Русский язык я бросил первым. Два из трех занятий на большой неделе приходились на последний день перед выходными и на первый день после них, что делало его идеальной мишенью для вычеркивания. Тем более что предмет и без того интересовал меня меньше остальных.
Астрономия была следующей. Ее уход полностью освобождал день перед выходными. Последней ушла физика, одно из занятий которой стояло вечером за день перед выходными. Тут уже было немного жаль, но, вычеркнув ее, я получал окно в пять полных суток, и, даже если бы не успел прорваться на одну позу за это время, накопленного импульса должно быть достаточно, чтобы гарантированно преодолеть стену на следующей неделе. А физику я мог изучать для себя по учебникам.
Цена за это, правда, была немалой. Без весенней практики, которая в прошлом году подбросила мне баллов, и с тремя выброшенными предметами, к концу сентября по общему зачету я, скорее всего, скачусь с десятого места на тридцатое-сороковое. Это было неприятно, но терпимо. Позиции Тела важнее строчки в рейтинге, тем более что в А-классе уже точно останусь, и мне не надо будет так лихорадочно зубрить, как в прошлом году.
На второй день я выяснил, что такое Железный билет. Оказалось, что это — право на бесплатное получение одного оружия в Железном Зале, одной из лучших кузниц в Вязьме, курируемой Железными. Юрий получил билет в награду за прорыв на Круг (как и Наташа, уже успевшая забрать свой новый меч). Духовное оружие там делали мастера, прошедшие через строжайший отбор и школу Железных, и качество было высшим.
Топор у меня уже был, броня тоже. Еще одно оружие мне ни к чему. Но его можно будет продать, что для меня максимально актуально: Камни Духа подходили к концу.