Запас, казавшийся неисчерпаемым в начале прошлого года, сжался до пяти низших, двух малых и одного среднего, который пока что было рано использовать. А Камни Духа стоили дорого. Духовное оружие из Железного Зала тоже должно было стоить дорого, и его продажа могла бы решить проблему на несколько месяцев.
Тренировочный зал вечером третьего дня выглядел иначе, чем на спиральных вызовах.
Фонари горели ярче, свет был теплым и желтым, не дневным. Селезнева не было, арбитра не было, официального формата не было. Были трибуны, на которых расселись несколько десятков студентов, пришедших на зрелище. Были двое на арене: я и Юрий. И была тишина ожидания.
Яков, Катя и Артем заняли первый ряд. Наташа села чуть в стороне, у колонны, привалившись к ней плечом. Из старшекурсников пришли человек двадцать, включая Виктора из Орлов.
Юрий уже стоял на арене с молотом в руках, стальным блеском на коже. Рубаху он снял, будто демонстрируя свое пренебрежение к моей силе. Впрочем, это была не глупость и не бравада, а вполне резонный выбор: в прошлый раз ему не хватало скорости, которую в том числе ограничивала форма, при этом никак не спасающая от моих атак.
Правила таких вот боев в рамках академии были просты: неофициальный поединок без ограничения по времени, без арбитра. Намеренное калечение запрещено, за нарушение — отчисление или хуже. Остальное на совести участников.
— Готов? — спросил Юрий.
— Готов, — сказал я.
Он не стал ждать.
Глава 21
Молот пошел справа — длинной дугой, с разворотом всего корпуса. Знакомый замах, знакомая скорость, и я ушел под удар тем же уклоном, что и три дня назад, сместившись влево. Контратаковал в ребра, и топор ударил в стальную кожу, отскочив с глухим звоном.
Первые минуты прошли так, будто мы перемотали время назад и вернулись в первое сентября. Юрий давил, я уходил. Он бил, я уклонялся. Контратаковал, получал все тот же результат — звон, отдачу и ноль повреждений. Разница была в одном: теперь у нас не было лимита, и обоим было понятно, что бой пойдет до конца, потому что никто не станет уступать.
Без лимита арифметика менялась. Три минуты я мог продержаться на чистом маневрировании без труда, подставляясь по-минимуму и огрызаясь по возможности. Без лимита требовалось не просто держаться, а найти способ победить, и с каждой минутой это будет становиться все сложнее.
Юрий умел быть терпеливым, когда хотел. Он перестал гнаться за одним сокрушительным ударом и начал методично и обстоятельно давить: замах, замах, замах…
Молот ходил широкими и предсказуемыми дугами, но длина древка, которая делала его оружие даже чуть длиннее моего, компенсировала предсказуемость. Я уходил и уходил, и каждый раз казалось, что площадка под ногами становилась чуть меньше.
Дух Зверя исправно предупреждал о каждом ударе за мгновение до его начала. Но в голове крутилось: «Юрию нужен один удар». Мне же нужно было пробить стальную магию Круга, и я пока что не мог придумать, как.
Попробовал белое пламя. После того, как искра достигла уровня начального Сердца, я научился поддерживать усиление намного дольше, если оно оставалось общим, а не точечным. Активировал его внутри, влил в руки, в ноги.
Скорость выросла, следующий удар по предплечью Юрия лег жестче, и даже стал заметен эффект: маленькая царапина на стальной коже, из которой вытекли несколько капелек алой крови. Но и только. Было очевидно, что даже с таким усилением моей мощи не хватало.
Благо хотя бы топор, будучи духовным оружием, на самом деле предназначенным как раз для Магов Круга, прекрасно держался, и на нем до сих пор не было заметно никаких зарубок.
Минута, две, три. Юрий бил, я уходил и контратаковал, но каждая контратака приносила все те же маленькие ранки, совершенно ничего не значащие.
Зал молчал. Первые минуты зрители реагировали на каждый промах Юрия и каждый контрудар, но постепенно поняли то, что понимал я: бой зашел в тупик. Стальная броня Юрия держала все, и ни один удар, при всей моей скорости и точности, не мог ее пробить.
Юрий тоже это понимал. На его лице снова появилась та усмешка, которую я видел три дня назад. Усмешка человека, который знает, что время работает на него. Рано или поздно мое тело устанет, Дух Зверя замедлится на долю секунды, и молот попадет по цели.
Молот обрушился сверху, вертикально, и я ушел вправо, оставив топор на линии удара, чтобы отбить древком. Деревянное древко моего топора приняло удар стального клевца, и руки дрогнули от болезненной, острой вибрации, прошедшей через все суставы до плеч.
Я отступил, разорвал дистанцию. Дыхание уже начало сбиваться. Юрий же шел на меня не торопясь, и молот покачивался в его руках с ленивой неизбежностью маятника.