Удар. Ушел. Удар. Ушел. Контратака в колено: топор влетел точно, с хорошим углом и полным весом. Звон, ранка. Юрий зашипел от боли попадания по суставу, но не более того, и тут же контратаковал, так что пришлось не уворачиваться, а выставлять топор плашмя, упирая его в плечо.
Меня отнесло на несколько метров мощным попаданием, но в этот момент в голове что-то щелкнуло. Не мысль или озарение, а картинка: точно так же я блокировал удары ледышек змея из Рятки. Правда, тогда топор был еще и окутан пламенем.
Может быть, сейчас тоже сработает? Не усиление тела. Не огонь как отвлечение. А пламя как часть удара и продолжение лезвия, добавляющее к кинетической силе стали еще один слой — энергетический, жгучий, способный прожечь то, что топор пробить не в состоянии.
Юрий замахнулся снова. Молот пошел наискосок, слева, с мощным проносом. Дух Зверя предупредил, и я ушел вправо, развернулся, и в тот же момент, потянулся к искре с новым приказом.
Усиление тела белым пламенем пришлось ослабить, но взамен алое пламя хлынуло из груди по правой руке, через ладонь, в рукоять топора и дальше к лезвию. Алый огонь обвил металл — плотный, горячий, полыхающий ярче фонарей.
Прием этот был не самым редким среди Магов, кто сражался стихиями, даже в ближнем бою, так что Юрий, увидев пламя, не испугался. Чисто защитная магия стали по идее должна была выдерживать любую стихийную уровнем ниже, и презрительная уверенность читалась в том, что он даже не попытался уклониться от следующего удара.
Топор, окутанный алым пламенем, врезался в левое плечо Юрия.
Звук получился другим. Не глухой звон, как раньше, а шипящий влажный хлопок, как если бы раскаленный металл окунули в воду. Пламя на лезвии вспыхнуло ярче в месте контакта, и по стальной коже Юрия от точки удара побежала сеть мелких трещин — тонких, красных, как разогретые докрасна волоски.
Юрий вскрикнул. Кротко, непроизвольно, как человек, который обжегся, не ожидая этого. Его левая рука дернулась, пальцы на древке молота разжались и сжались снова, и по его лицу впервые за весь бой прошло что-то, кроме злости или усмешки.
Удивление. Настоящее, ошеломленное удивление. Этого было более чем достаточно для меня, чтобы понять: я все сделал правильно. И я не стал ждать.
Второй удар пришелся в тот же бок, ниже ребер. И снова шипящий хлопок, красные трещины на стальной коже и вскрик — на этот раз сдавленный, сквозь зубы. Юрий широко, не прицельно махнул молотом, отгоняя меня. Я отступил, нырнув под молот, и зашел с другого бока.
Третий удар пришелся по правому бедру. Юрий дрогнул, нога подогнулась на секунду и тут же выпрямилась, но секунды было достаточно, чтобы я успел рубануть по корпусу в район печени.
Четвертый удар прожег стальную кожу насквозь, и из трещины тонкой струйкой повалил пар, с кисловатой нотой горелого металла. Юрий скрипнул зубами, и его лицо исказилось от боли, которую он не смог скрыть.
Но не упал и не сдался.
Юрий Железный был мстительным, импульсивным и самонадеянным. Но он был Магом Первого Круга, в конце концов, и, когда первое удивление спало, боль только придала ему сил. Молот пошел снова, и на этот раз замах был короче, быстрее, без лишнего размаха. Я едва увидел начало движения, прежде чем Дух Зверя заорал об опасности.
Я ушел, но не полностью. Молот чиркнул по левому предплечью, и удар, даже касательный, отбросил руку в сторону с такой силой, что плечо хрустнуло. Боль прострелила от локтя до шеи, и левая рука онемела.
Но топор держала правая, и алое, жадное пламя на лезвии горело ровно. Дух уходил очень быстро, искра разряжалась с каждым ударом, и я чувствовал, как тает запас, а огонь становится тоньше.
Юрий тоже это чувствовал. Стальная кожа на нем уже покрылась десятком красных трещин, каждая из которых горела и дымилась, но он стоял, тяжело дыша, и ждал. Ждал, когда мое пламя погаснет, Дух иссякнет, а скорость упадет достаточно для одного точного удара молотом.
Терпел. По его лицу бежал пот, смешиваясь с пылью арены, и каждый мой удар вырывал из него сдавленный выдох, но он принимал боль и ждал.
Арифметика была жесткой. Мне оставалось минуты полторы, может две, прежде чем искра опустеет и пламя на топоре погаснет. За это время нужно было выбить его.
Кулак левой руки не сжимался. Пальцы подрагивали, но хват не держали. Очень сильный ушиб, а то и трещина в кости.
Юрий ударил. Молот пошел горизонтально, на уровне груди, и я нырнул, пропуская его над головой, и рубанул по колену — в то место, где три минуты назад уже оставил отметину. Топор вошел в поврежденный участок, и Юрий вскрикнул громче, чем раньше. Голос сорвался, и нога подогнулась.