Он помолчал, покрутил карандаш в пальцах, и на его лице появилось выражение, которое я видел нечасто: перед осторожным подходом к теме, которую он давно хотел поднять, но не решался.
— А вот если вспомнишь, что я тебе говорил после Арены…
— Гриш.
— Выслушай. Популярные, я подчеркну — ПОПУЛЯРНЫЕ, а не СИЛЬНЫЕ бойцы на Николаевской зарабатывают десятки, а то и сотни тысяч за бой. За один вечер. Если ты все сделаешь правильно, то, сражаясь по разу-два в свои выходные, сможешь покрывать свои потребности в камнях без особого труда.
Внутри поднялось «нет». Драться за зрелище, за чужой азарт — это был пройденный этап, который я не хотел повторять.
— Я уже через это проходил.
— Здесь не Мильск, Саш, — покачал головой Пудов. — Там бойцы были расходным материалом, а тут они кумиры тысяч и десятков тысяч людей. Николаевская Арена — это спорт. Легальный, с правилами, с врачами. Да, в чем-то, возможно, не самый честный, где-то даже грязный. Но такие вещи неизбежны в любом деле, где крутятся большие деньги. А деньги тебе нужны. И не ради самих денег, ты ведь это сам понимаешь.
— Студентам Академии запрещено сражаться на арене, — привел я еще один аргумент, уже чувствуя, как доводы Гриши, мастера убеждений, ложатся на благодатную почву моих беспокойств о финансах.
— Вот поэтому маски и псевдонимы. — Он подался вперед, глаза загорелись. — Никто тебя не опознает, если сделать все правильно. Я могу свести тебя с Максимом, — помнишь, я про него говорил, через кого билеты нам доставал? Он агент бойцов, профессионал, поможет с образом, с продвижением, со всем. Но есть нюанс.
— Какой?
— Топор, — сказал Гриша. — Твой здоровенный топор — это вывеска: «Смотрите, я — Саша Червин из Имперской Академии!». Тебе нужно другое оружие. И вот тут, — он кивнул на пластинку на столе, — как раз пригодится Железный билет.
Выбор был прост. Продать одно оружие за триста тысяч и закрыть проблему на месяца три-четыре, или взять оружие для арены и начать зарабатывать поначалу куда меньше, но с заделом на будущее. Арифметика Пудова, как обычно, была безупречной. А его энтузиазм, тоже как обычно, опережал мои сомнения.
Но сомнения были. В первую очередь из-за того, что мне не хотелось больше драться для чужого удовольствия.
С другой стороны, камни Духа были нужны как воздух. По самым грубым и оптимистичным подсчетам для достижения тридцать девятой позиции мне понадобится еще где-то тридцать низших камней, то есть даже при лучшем раскладе почти миллион рублей. А для прорыва на уровень Ядра среднего камня может оказаться недостаточно, то есть это еще траты.
При этом другого способа заработка у студента Академии, скрывающего свою природу, не существовало. Ну, вернее, они сто процентов были, но там мне бы пришлось идти на куда большую сделку с совестью по сравнению с боями на арене.
— Ладно, — решился я наконец.
Гриша не стал праздновать. Коротко кивнул, заправил карандаш за ухо и встал.
— Максим будет ждать на Арене вечером десятого, в твой первый выходной. Сначала сходи за оружием, потом сразу к нему. Я договорюсь.
Глава 22
Железный Зал находился на Кузнечной улице, в квартале от главного рынка Вязьмы. Здание было каменным, двухэтажным, с широкими окнами первого этажа, за которыми блестела сталь. Над входом висела вывеска с гербом Железных и надписью, отлитой из того же металла: «Железный Зал. Кузнечное Дело. Основано в 787 году».
Внутри было просторно и тихо. Торговый зал занимал весь первый этаж: высокие потолки, каменный пол и оружие. Много оружия. На стенах, на стойках, в витринах под стеклом, на специальных подставках из темного дерева.
Мечи, сабли, копья, секиры, кинжалы, цепи с утяжелителями, булавы, кистени, алебарды и даже вещи, названий которых я не знал. Каждый предмет был подписан табличкой с ценой, и цены начинались от нескольких тысяч за простой кинжал и уходили в десятки тысяч за полноразмерное боевое оружие.
Глаза разбегались. Я не привык к такому количеству качественного оружия в одном месте. Академия обеспечивала учебным, и оно было неплохого уровня, но здесь лежали вещи буквально из другой лиги, и это было видно уже просто по тому, как свет играл на лезвиях.
У прилавка в дальнем конце зала стоял администратор: невысокий мужчина средних лет в чистом фартуке поверх сюртука, с коротко стриженными седыми висками. Он увидел, как я разглядываю витрины, и подошел.