— Примеряй. Прямо поверх доспеха.
Я надел броню. Белые чешуйки легли уже привычно, застежки послушались с первого раза, и тело снова ощутило ровное, распределенное присутствие по всей поверхности.
Поверх натянул принесенный Максимом комплект. Ткань была грубее, чем выглядела, но и халат, и штаны из-за того, что были явно не на мой размер, а на кого-то, близкого по комплекции к Симонову, сели очень даже неплохо.
Сапоги оказались великанского размера, но на ноги, обтянутые чешуйками, они налезли почти идеально. Более того, со стороны, насколько я мог судить через зеркало, это даже не смотрелось слишком ужасно. С трибун такие тонкости и вовсе никто не разглядит.
Максим обошел меня, отступил на шаг, прищурился, подошел, потянул халат за полу, отступил снова.
— Мне нравится. Но остались предплечья, — сказал он.
Белые чешуйки на руках, от запястий до коротких рукавов халата, были видны. Максим снова ушел и вернулся с рулоном плотных черных кожаных обмоток. Я аккуратно, с тройным нахлестом замотал руки до самых подмышек, чтобы чешуя не была видна даже в том случае, если рукава халата задерутся.
Посмотрел на себя в зеркало на стенке шкафа. Красно-черный халат, красно-черные штаны, тяжелые сапоги, черные обмотки.
Из-за того, что под всем этим была белая броня, я выглядел немного странно: то ли слишком мускулистым, то ли непропорционально коренастым. Но так как созданная умельцами Академии броня была гибкой, довольно тонкой и идеально сидела по моей фигуре, это не прям бросалось в глаза. Опять же, для зрителей с трибун это тем более не должно стать проблемой.
Плюс в этом был дополнительный бонус: меня настоящего, никогда не выглядевшего особо мощным, с куда меньшей вероятностью начали бы сравнивать с тем образом, что будет выступать на арене.
— Лицо… — сказал Максим. — Маску я найду к первому бою, идея есть. Правильно понимаю, что ты можешь сражаться раз в две недели?
— Да, на больших выходных.
— Тогда я организую бой двадцать четвертого, в пятницу. Не проворонь свой дебют.
Две недели прошли за учебой.
Отказ от русского, астрономии и физики означал, что другие базовые предметы я должен был изучать куда ответственнее. То, что количество занятий по базовым предметам в неделю сократили, взяв в приоритет магическую теорию, мне никак не помогало.
При этом в ожидании обещанного дебюта нервничал я сильно.
Не из-за боя. Драться я умел, и уровня пикового Сердца, который обещал Максим в качестве первого противника, не должно было хватить, чтобы составить мне конкуренцию. Дело в другом.
Бой на арене не был просто боем. Это выступление. И если я хотел действительно зарабатывать на своих боях, мне необходимо «продать» себя толпе. Даже если, как объяснил Максим, необязательно заранее договариваться с противником о сценарии битвы и подстраивать победителя.
В переулках, на складах, в лесах и горах я дрался десятки раз, и каждый раз это была работа: убить или выжить, без зрителей, аплодисментов и костюмов. Здесь все будет наоборот. Здесь нужно не просто победить, а показать себя, запомниться, стать персонажем в шоу. Это был другой вид страха: не смерти, а чужих взглядов. И он был мне незнаком.
Вечером дебюта я стоял в комнате под Николаевской Ареной и сквозь толстые каменные стены слышал приглушенный гул тысяч голосов.
Максим пришел за полчаса до начала с мешком в руках и лицом человека, который получал искреннее удовольствие от своей работы.
— Противник, — сказал он, разворачивая мешок, — по прозвищу «Клык». Один из сильнейших бойцов на пике Сердца, семнадцать побед в этом году, три поражения, и все три от Кругов. Стихия земли, бронированная кожа, тяжелые кулаки. Я доверился Грише, который сказал, что ты не проиграешь ни одному Сердцу, так что подсуетился, чтобы тебя поставили против него: победа над таким ветераном на дебюте сделает тебе имя за один вечер.
— Или похоронит.
— Не похоронит. — Максим ухмыльнулся. — Клык не знает, что его ждет. Давай одеваться.
Броня пошла первой. Белые чешуйки легли на тело знакомым холодом. Халат поверх, штаны, сапоги. Обмотки на руки.
Максим достал из мешка последнее. Маску.
Красная, жесткая, она закрывала верхнюю половину лица, от носа до лба. По краям шли стилизованные языки пламени, вырезанные из тонкого металла и окрашенные алым. Когда я надел ее, языки легли на виски, скулы и волосы, обрамляя лицо. Два ремешка затянул на затылке.