Я ловил его и сейчас, обмен за обменом, отбрасывая случайное, оставляя повторяющееся. Тень всегда выходила с одной и той же запоздалой доли. Кинжалы всегда шли в центр, когда тени уводили мое внимание по краям. И был один разворот, короткий, на левой ноге, после которого он на миг замирал, прежде чем послать следующую комбинацию.
И в какой-то момент я понял, что этот разворот уже видел. Это замирание на левой ноге, паузу длиной в один вдох. В пустом тренировочном зале поздним вечером, месяц назад. Тогда он раскладывал передо мной свои тени медленно, по косточкам, и я запомнил его почерк, не думая, что именно запоминаю.
Ян.
Глава 5
Я едва не сбился с шага. Под гладкой темной маской без единого слова, без знакомых жестов сверх боя со мной дрался тот самый первокурсник с двумя кинжалами и сворой теней. И узнал я его не глазами, а тем же чутьем, каким читал любого противника: по мелким движениям, фактически почерку, который не подделать.
Раздумывать было некогда. Он давил.
И вот что странно: узнав его, я не успокоился, а собрался. Одно дело — сражаться с безликим «Мороком», маской да тенями, и совсем другое — знать, что под маской тот, кто месяц назад в пустом зале учил тебя без слов, тот, кого ты уже отметил для себя как редкого, как равного. Проиграть ему было бы не стыдно. Оттого и вдвойне хотелось не проиграть.
Бой пошел тяжелее всех, что у меня были на этом песке. Ян использовал силу Круга на все сто, и разрыв между нами я чувствовал каждой мышцей. Он был быстрее, его тени добавляли два-три вектора атаки там, где у меня был один меч и две руки, и я не успевал закрыть все, как и тогда на тренировке.
Пропустил в плечо. Пропустил вскользь по бедру. Тень достала меня по лопатке, когда я отражал кинжалы по центру. Ровно та же задачка, только теперь она была не игрой, а боем, и решать ее приходилось всерьез.
Пламя я использовал на минимуме. Тонкая алая пленка по лезвию — ровно столько, сколько публика ждет от «Пламенева», и ни искрой больше. Но в ключевые моменты, когда тени складывались в комбинацию, грозившую сбить меня с ног, я наполнял меч по-настоящему, и алое вспыхивало гуще. Широкий клинок проносился сквозь теневую связку и рвал ее, гасил на взлете, прежде чем она оформится. Раз, другой, третий я так разваливал его рисунок и всякий раз отыгрывал темп, который он у меня отбирал скоростью.
Наполнение стоило дорого. Каждый выброс выгребал из меня разом столько, сколько в обычном бою тратилось за минуту. Благо на прошлой неделе я поднялся на позднюю стадию Тела, взяв тридцатую позицию, и искра вслед поднялась до уровня среднего Сердца. В результате объем энергии на вспышки вырос, а его контроль после долгих тренировок стал намного проще.
Тем не менее после четвертого использования пламени по жилам пошла знакомая сосущая пустота. Пока еще «фантомная», лишь намекающая на приближающийся конец, но я понял, что больше семи-восьми таких ударов этот вечер мне не даст. Значит, тратить их надо было только на то, что иначе кончилось бы поражением, а все остальное тянуть телом и железом.
Это и стало моим единственным козырем. Я не мог переиграть противника в скорости и не мог закрыть все линии атаки. Но я мог давить. Тяжелый клинок, выносливость тела. Я попер вперед, не давая ему взять удобный ритм, заставляя тратить тени на защиту, а не на атаку, и в какой-то момент почувствовал, что он начинает играть от обороны.
Тени теперь чаще вставали стенкой между нами, чем заходили мне за спину. Он экономил, перестраивался, искал, как сбить мой накат, и не находил, потому что накат шел не от хитрости и финтов, а просто от того, что я не собирался останавливаться.
На восьмой минуте я его дожал. Поймал в коротком окне между связками, когда обе его тени ушли прикрывать фланги, и вошел в центральную зону с наполненным пламенем клинком. Мой восьмой настоящий выброс за бой, и я знал, что это последний.
Алое полыхнуло во всю длину лезвия. Он вскинул кинжалы в крест, принял удар, но сорокакилограммовый меч с духовным наполнением вмял его в песок, сбил с ног, выбил воздух. Кинжалы отлетели в сторону. Зал взревел, и купол отозвался долгим гулом. Судья поднял флаг.
«Пламенев» победил Мага Первого Круга. Для арены это было событие, и трибуны бесновались, а где-то наверху уже считали, как взлетят ставки на меня после этого вечера.
Я же стоял над поверженным Яном и знал, что победа нечистая.
Увидел это за полминуты до конца — отчетливо, как видят при вспышке. Был момент незадолго до развязки, когда я заметил, как тени вдруг загустели, став непроглядно-черными, и полыхнули таким плотным Духом, что позавидовала бы даже Наташа.