Вместо пустых разговоров я перехватил топор поудобнее и сделал к нему шаг, а Федя, не дав мне его доделать, снова ушел вбок.
Я ждал того же, чего ждал всегда в бою против быстрых: когда быстрый устанет. Резать на такой скорости выматывало не меньше, чем бить тяжело. Федя вкладывал в темп все, что имел, а темп не давал плодов, и я видел, как раз за разом он чуть прибавляет, чтобы скоростью компенсировать малую ударную мощь, и злится, что противник не ложится.
Порезы были, крови много, а толк отсутствовал. Это бесило его все сильнее: злость, которую он держал в узде, снова начала расти, и движения, такие чистые вначале, начали частить и смазываться.
А я считывал его, как когда-то Вьюна. Чем дольше он резал впустую, тем сильнее его подмывало бросить эту мелкую, кропотливую работу и ударить разом, всем телом, как бьют, когда терпение кончилось.
Я видел, к чему идет, и ждал именно этого: одного жадного удара, в который он вложится и на котором откроется. И вот, наконец, он решил закончить все разом. Разорвал дистанцию, перехватил скимитар поудобнее и зашел в длинный режущий выпад.
Этого выпада я и ждал. На полном ходу не свернешь.
Шаг в сторону чуть быстрее обычного благодаря вспыхнувшему у плеча пламени, придавшему мне ускорение вбок, и параллельно резкий, мощный взмах топором двумя руками, хотя до сих пор я держал его одной.
Летняя история повторилась почти один в один. Мне было уже плевать, что скимитар глубоко резанул меня по груди, достав ребра. Использовав Дух Зверя, я максимально замедлил этот момент, чтобы по полной насладиться зрелищем того, как плоскость лезвия топора встречает лицо Феди.
Поверни я лезвие на девяносто градусов — парень лишился бы головы. Но и так это столкновение было куда более мощным, чем в прошлый раз. Как минимум, прежде чем рухнуть на пол зала, он прокрутил в воздухе на целых два оборота больше.
Ну и, разумеется, сталь была куда прочнее моего кулака. Если в прошлый раз я всего лишь разбил ему нос и выбил два передних зуба, то сейчас его лицо, встретившись со стальной пластиной на скорости явно выше ста километров в час, превратилось в кровавое месиво.
Разумеется, после такого он уже не встал. Я подошел, наклонился над ним, присматриваясь и прислушиваясь к дыханию. Но вроде бы никаких проблем заметно не было. Дышал он нормально, хоть и с присвистом, и не было похоже, что я нанес ему непоправимый урон.
— Слышишь меня? — спросил его.
В ответ прозвучал неопределенный хрип. Селезнев уже подошел, но пока что ничего не сказал, позволяя мне закончить.
— Не знаю, в курсе ли ты, но летом, когда ты на меня наехал, Алена уже встречалась с другим. И на Новый год, насколько мне известно, он сделал ей предложение. Настоящее. И она согласилась. Свадьбу сыграют, когда она закончит учебу. Этот так она «почти согласилась» быть с тобой? Ты хороший боевой Маг. Я не удивлен, почему Михаил Аркадьевич пригласил тебя в Орлов. Но если у тебя кишка тонка признаться девушке в своих чувствах, если ты ссышь вызвать на бой того, кто, по твоему мнению, «осквернил» ее, настолько, что для того, чтобы решиться сразиться, тебе нужно было столкнуться со мной лбами, если твои попытки взять реванш должны обязательно идти через Михаила Аркадьевича, потому что иначе твоя уверенность в себе падает ниже плинтуса, и если у тебя не хватает яиц признать свою неправоту и смириться с тем, как все в итоге вышло, то тебе лучше самому уйти из Орлов. Потому что с таким характером, даже после прохождения всех нужных тренировок и всей подготовки, ты уже на первой-второй миссии сдохнешь и окажешься в сточной канаве вместе с такими же, как ты, слизняками и крысами. Хорошенько подумай над моими словами, придурок, и больше никогда не вставай у меня на пути.
Я выпрямился, закинул топор на плечо и отошел к стене, где Виктор стоял, встречая меня поднятым большим пальцем. Марина с Селезневым помогли Феде встать.
— Думаю, исход очевиден и так, — сказал Селезнев, держа Федю, который с трудом стоял на ватных ногах. — Но я добавлю от себя, Федор. Орлы — это не детский сад, а я — не ваш воспитатель. Я не против того, чтобы вы выясняли отношения, состязались между собой. Я прекрасно понимаю, что вы можете друг другу не нравиться, и это, опять же, ваше дело. Вы все взрослые люди. Но если ты еще раз поставишь место Саши в ячейке под сомнение, при мне или без меня, я тебя из Орлов выведу. Без второго разговора, без поблажки на прошлые заслуги. Потому что, Саша прав, то поведение, что ты таким образом демонстрируешь, скорее поставит под угрозу тебя, миссию и всю службу, чем как-то поможет. Ты меня понял?