Федя молчал долго. Потом едва заметно кивнул, но и от этого легкого движения его голова чуть не запрокинулась назад.
— Надеюсь, что это так. Я потом еще раз повторю, когда ты придешь в себя, — для закрепления. А теперь пошли в лазарет. Кстати, Саша, ты тоже сходи — нужно все эти порезы обработать. Официальную встречу я на этом заканчиваю. Но ты, Саша, зайди через час, есть что обсудить.
Я кивнул, провожая их взглядом.
В четыреста шестую я вернулся прямо от лекаря, разве что заглянув по дороге в свои комнаты, чтобы переодеться. Порезы, оставленные Федей, тот промыл, стянул где надо узкими полосками и велел три дня не геройствовать, и теперь они тонко и противно тянули под рубашкой и штанами при каждом резком движении.
Селезнев сидел за столом один и читал учебник, видимо готовя материал на завтра. Когда я вошел, постучавшись и открыв незапертую дверь, он поднял на меня глаза и кивнул на стул напротив.
— Садись. Дело короткое. — Он подвинул папку, что лежала, закрытая, рядом с ним, ко мне через стол. — Семен Гребнев, класс А, четвертый курс. Тот самый, о ком Марина говорила на осенней встрече. Перевелся в начале года из Б за баллы по практике. Я после сам за ним поглядел в эти три месяца. Учится усердно, по практике стабильный рост позиций: явно из тех, кого называют поздними самородками. Чисто вроде, но хочу, чтобы ты глянул последним.
Я взял папку, когда он убрал руку. Внутри было негусто: послужной лист в полстраницы, столбик баллов по практике, две строчки сухим казенным языком о переводе из класса Б. По такому листу человека не разглядишь.
— Почему именно я последним? — спросил я.
— Затем, что я не могу за ним ходить хвостиком, преподаватель все-таки, — сказал Селезнев ровно. — К тому же, хотя я и мог бы дать это задание Вите, по-моему будет правильнее, если возьмешься ты. Будет запись в личном деле, как Орла, о выполненном задании, а не только о том, что ты с другими Орлами дерешься. Если что, я не обвиняю за то, как ты обошелся с Федей, но все ваши достижения, во всех смыслах этого слова, теперь фиксируются, и мне бы не хотелось, чтобы по отчетам ты выглядел каким-то драчуном.
— Допустим, — кивнул я. — Насколько глубоко мне копать?
— В друзья ему набиваться и в его белье грязном копаться не стоит, если ты об этом, — хмыкнул Селезнев. — Если бы было что-то серьезное, я бы об этом уже узнал, а мелочи не особо важны. Просто скажи свое мнение. Как бы это ни звучало, но Практики, известный факт, обладают отличной интуицией. Так что я доверюсь твоему суждению. Просто понаблюдай за ним недельку-другую, расписание его занятий есть в деле. Скажешь годится — пошлю к нему кого посильнее, проверить уже в бою, на что он на деле способен.
Я кивнул еще раз. Работа не выглядела сложной и не должна была особо помешать моим собственным делам.
— Хорошо.
Глава 10
Ходить за Семеном оказалось делом небыстрым и скучным, как всякая подобная работа. В Мильске, в прежней моей жизни до Академии, я бывал и бойцом, и за старшего над такими же, как сам. Так что следить за человеком приучился не из праздного любопытства, а чтобы знать наперед, чего от него ждать в деле и куда он метнется, когда станет туго.
Но именно шпионить я не особо умел. Благо с Духом Зверя на уровне пика Роста особо не нужно было думать о том, где встать, чтобы видеть, но не быть замеченным, или как услышать разговор, не привлекая внимания.
Несколько вечеров кряду я просто оказывался там же, где он: в столовой класса А за дальним столом, в библиотеке через проход, в коридоре по дороге с занятий. По пятам не ходил, нарочно не подслушивал, на глаза не лез.
Первые два вечера не дали ничего, кроме скуки: ел человек да читал, перекидывался с соседями пустыми словами. Я уже подумывал, что Селезнев прав и копать тут попросту нечего. Сидел поодаль и смотрел дальше.
Семен был ровный. Вежливый, но без заискивания: с теми, кто стоял выше его по баллам, держался спокойно, спину не гнул, но и не задирался попусту. Раз при мне первокурсник из А, сидя в столовой, не мог разобрать задачу по тактике. Маялся над тетрадью, перечеркивал и начинал заново, и Семен, проходя мимо, подсел к нему сам, без всякой просьбы. Объяснил негромко в два слова, ткнул карандашом, куда смотреть, и отошел, не дожидаясь и не ожидая благодарности.
Хороший товарищ, по всему выходило. За такого в ячейке держались бы обеими руками и были бы правы.
Цепляло другое, и не сразу я понял, что именно. Цепляло, как он ест. Ровно так же, как ели почти все мои знакомые из Академии, и как не ел почти никто из моих мильских ребят или тех, кого я по Мильску помнил.