— Готовы? — спросил преподаватель. — Не жалейте. В полную силу не отвечу, а вы давайте, как умеете.
Наташа коротко глянула на нас и сказала:
— Начали!
Виктор ударил первым, с дальней, двумя струями подряд, точно туда, где Захар Лукич стоял. Туда, где он стоял только что. Потому что, когда струи дошли, его там уже не было: он сместился на полшага вбок. Не торопясь, без рывка — просто шагнул, и вода прошла мимо.
Катя дала молнию поверх наших голов в ту точку, куда он шагнул, но снова чуть-чуть не туда: он был уже в следующей. Мы с Яковом пошли вперед, чтобы связать его ближним боем, Ян пустил тени нам под ноги, чтобы перекрыть ему отход, и на бумаге это все должно было сойтись в одну сжимающуюся клетку.
Не сошлось. Захар Лукич прошел между Яковом и мной раньше, чем мы сомкнулись, и оказался там, где наша «клетка» только собиралась захлопнуться. И тут же эта клетка превратилась просто в двоих бойцов, неловко стоящих без особого понимания, что делать дальше.
Дело не в скорости. Двигался он не быстрее любого из нас, а может, и медленнее. Дело было в том, что он все время оказывался не там, где мы его ждали. Читал нашу расстановку быстрее, чем мы успевали ее менять. Человек двигался, а Захар Лукич уже стоял в той дыре, что открывалась от этого движения, будто увидел дыру раньше, чем она появилась.
Я давил на него топором со средней дистанции, вкладываясь и тесня, и тяжелый замах проходил по пустому месту, потому что к концу замаха его на линии удара не оказывалось. Один раз я почти достал: повел топор низом, угадал, куда он сместится, и угадал верно. Но он поменял это место на следующее, и топор чиркнул по воздуху там, где Захара Лукича не было уже две доли мгновения.
Вот тут я и понял разницу, о которой раньше только слышал. Я угадывал, куда он пойдет, и угадывал верно. А он не угадывал. Он знал, и не на один ход вперед, а на три. Пока я доводил до конца движение по той единственной догадке, он успевал передумать трижды и оказаться там, где его не ждали.
На арене я брал быстрых тем, что ловил их рисунок и ждал ошибки. У Захара Лукича рисунка не было, потому что он не повторялся: каждый его шаг рождался заново из наших действий. Бить такого в одиночку было бессмысленно. Его можно было взять только числом, и то если это число действует как один.
Так все шло несколько минут. Мы наседали всемером — дисциплинированно, по зонам, как разложила Наташа. И всемером не могли поймать одного, который не бил в ответ, а только уходил и закрывал углы.
Он никого и пальцем не тронул. Просто всякий раз был не там, и от этого мы мешали уже сами себе: Яков влетал в линию атаки Виктора, Катина молния уходила в пол у кого-то под ногами, Артем поднимал каменный шип, и я в него едва не врезался.
Чем дольше это длилось, тем злее мы наседали и тем чище он нас разводил.
— Стоп! — крикнула Наташа наконец.
Все встали. Захар Лукич остановился тоже, заложил руки за спину и стал ждать — спокойно, без насмешки. Он даже не запыхался. Стоял невозмутимо, и от этой его невозмутимости делалось ясно, что все предыдущие минуты он работал вполсилы.
Я перевел дух и посмотрел на поле. Ян стоял рядом, и мы переглянулись.
— Семь бойцов, — сказал он негромко. — Не команда. Каждый делает свое дело чисто, но семь дел не сходятся в одно.
Наташа повернулась к нам. Она не обиделась на такой комментарий, частично порожденный ее навыками командования, а слушала, и это в ней я ценил едва ли не больше всего остального: капитан, который слушает подчиненных — это большая редкость.
— Что предлагаешь? — спросила она Яна.
Ян присел и начал чертить острием кинжала прямо по полу — быстро, скупыми линиями.
— Виктор должен остаться позади, но постоянно смещаться, чтобы атаковать с тех углов, что остальные не перекрывают. Позиция стационарного «снайпера» явно не для него. Как минимум из-за того, что ему не хватает меткости для этого. Без обид.
— Да что там, — отмахнулся Виктор.
— Якова убрать с передовой и дать ему заходить с той траектории, которую сам выберет. Он самый из нас мобильный — сможет подстроиться. Артему мало места под землю: он каждый раз поднимает камень там, где уже кто-то стоит. Дать ему свободный сектор, и он перекроет отход тренера не хуже моих теней. — Ян провел еще линию. — Позиция Саши, моя и Кати в порядке, но тебе самой, Наталья, надо больше включаться. Командование — это хорошо, но сейчас ты наша главная ударная единица. Командуй теми, кого видишь, а остальные пусть подстраиваются. И главное: мы все ловим, куда он ушел. А надо ловить, куда он уйдет. Перекрывать не дыру, которая открылась, а дыру, которая откроется. Тогда у него останется на полшага меньше. Полшага против него — это много.