Наташа смотрела на чертеж. Потом провела по песку свою линию, перечеркнув одну из Яновых.
— Все так, — сказала она, — кроме одного: Сашу не в центр. — Она глянула на меня. — На фланг. От тебя на средней толку, как от подпорки, а твое давление дороже в атаке. Будешь гнать в угол, где его встретят Яков с Артемом. Не держать линию, а ломить в одну сторону.
Я открыл было рот. По привычке хотелось сказать, что в центре я нужнее, что оттуда вижу больше, что таран посреди поля держит всю расстановку. Старая привычка еще с Мильска, где я пер напролом впереди отряда.
Но посмотрел на ее линию на песке и понял, что она права. Было бы хорошо, сумей я продавить Захара Лукича своей фронтовой атакой. Но это было невозможно, а значит, прямой напор малоэффективен.
При этом мое место все равно было там, где надо переть не разбирая. И знать, где твое место, и встать на него, не выторговывая себе лучшего, оказалось отдельной наукой, которой я выучился позже всех прочих.
— Понял, — сказал просто.
Ян принял ее правку без единого слова. И в этом тоже было что-то, чему я опять же научился далеко не сразу: согласиться на свою неправоту, потому что общему делу так лучше, и не считать это потерей. Ян, хоть и не раз предупреждал, что не умеет работать в команде, явно понимал в этом куда больше многих опытных командных игроков.
— Еще раз, — сказала Наташа Захару Лукичу.
Он кивнул, расцепил руки.
Второй раз пошел иначе, хоть и не сразу. Мы не стали за минуту командой, но трещина, в которую он проскальзывал, сузилась. Виктор бил теперь в чистое пространство и с самых разных ракурсов, постоянно смещаясь и подыскивая выгодные траектории, и Захару Лукичу приходилось считаться с его струями, обходя их, а не игнорируя.
Артем на свободном секторе поднял две каменные стенки разом, отрезая углы, и Захар Лукич, уходя от Якова, впервые уперся в тупик. Я, как и было задумано, постоянно держался сбоку и атаковал во фланг от главного направления, что держали Наташа, Яков и Ян, и он, обходя мой топор, шел туда, куда его гнали.
Гнать его при этом, было все равно что толкать воду: он не упирался, а перетекал, но перетекать ему теперь было можно только в одну сторону, и эту сторону выбирали мы.
Он явно сразу почувствовал перемену. Перестал просто уходить и стал работать активнее. Двигался шире, появлялся иногда даже у Виктора под боком, сбивая ему прицел одним своим присутствием, или за спиной у Кати.
Но делал он это уже не расслабленно. Видимого напряжения по нему было все так же не прочесть — лицо оставалось ровным, как и дыхание, — но он перестал «ходить» и начал «бегать», а это была разница.
Наташа вела нас голосом, используя одни имена и направления, и я ловил себя на том, что слушаю ее не раздумывая. Имя, направление, шаг. Имя, направление, шаг. Семеро отдельных людей понемногу складывались в одно тело, у которого она была головой.
И в итоге мы его достали.
Катина молния прошла вскользь по плечу, когда он на миг задержался, обходя Артемову стену. Он принял ее не дрогнув, но принял, не сумев уйти. Через пару разменов Яков дотянулся перчаткой до его бока — тоже вскользь, тоже не в полную, но дотянулся, и я видел, как Захар Лукич качнулся от удара.
Я и сам один раз притер его топором к Артемовой стене и хотя не попал, потому что он вывернулся, но вывернулся с запасом в волос, а не в полшага, как в начале. Причем, будь этот удар чуть лучше, и Захар Лукич уже не смог бы просто проигнорировать его, как атаки Кати или Якова.
Тридцать килограммов стали даже для Мага Третьего Круга были весомым доводом. И это мое несостоявшееся касание было общим достижением: я гнал, Артем поставил стену, Виктор с дальней струей не дал уйти влево, Наташа заблокировала другое направление и за миг до того кинула Катю в правый сектор, а Яну скомандовала перекрыть обратный ход.
Наконец, Захар Лукич поднял руку.
— Хватит на сегодня, — сказал он и отступил на шаг, показывая, что бой кончен. Оглядел нас, потных, тяжело дышащих, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Отличный прогресс за одну тренировку. — Он повел плечом, тем самым, по которому прошла Катина молния. — Учитесь думать быстрее семью мозгами, чем я успеваю своим одним. Тогда меня и поймаете. В следующий раз будет интереснее.
На этом он повернулся и неторопливо пошел к выходу, заложив руки за спину, будто и не было получаса, в который семеро гоняли его по всему залу. Дверь за ним закрылась.