Мы остались среди недоосыпавшихся Артемовых стенок. Несколько секунд все молчали, переводя дух.
— Ну, — сказал Яков, разгибаясь и стягивая перчатку. — Я его коснулся. Один раз, вскользь. — Он оглядел всех с самым серьезным лицом. — Так что официально заявляю: я единственный, кто за сегодня прикоснулся к Третьему Кругу. Прошу учитывать при дележе славы.
— Я тоже достала, — сказала Катя. — Молнией и раньше тебя.
— Молния не считается, она сама летит. А я рукой.
Я не выдержал и засмеялся, глядя на его явно наигранную гордость. Остальные довольно быстро подхватили. Все складывалось отлично, и мои мысли омрачало только то, что в ближайшее время часто повторять такие тренировки не выйдет.
Потому что уже через пятнадцать дней я уезжал в Рятку. Встречать Вирра и прорываться на уровень Ядра.
Глава 11
На весеннюю практику я взял задание в главном здании, потому что иначе не было возможности официально уехать из Академии. Но я не собирался даже пытаться его выполнить. Во-первых, зная, что не потрачу на его выполнение ни единого часа, намеренно взял настолько простое задание, чтобы с ним смог справиться кто угодно. Во-вторых, после официального отчета о выполнении, отправку которого в Академию контролировал не я, нужно было вернуться в течение недели, а делать этого я не собирался.
По сути, это был чистый прогул. Я на два месяца собирался махнуть рукой на учебу, а также на получение каких-либо вспомогательных баллов, которые могли бы спасти меня на годовых экзаменах. Рейтинг, и без того просевший после зимы до тридцатых мест, прогул добьет окончательно, и я скачусь еще ниже — к самому краю класса А, а может, и за край.
Но позиции Тела стоили дороже рейтинга, а взять их в Академии, вынужденный продолжать ходить на лекции, я не мог. Как минимум потому, что, находясь на тридцать пятой позиции, уже чувствовал, что последние шаги в этой лестнице, по которой я взбирался уже почти три года, будут куда дольше и тяжелее, чем все предыдущие.
Ребята, разумеется, были удивлены и не слишком довольны моим выбором. Они уже присмотрели миссию на нас семерых, в которой снова фигурировал Зверь Камня Духа. На этот раз, правда, известного вида и силы, к тому же Наташа и Ян уже давно были Кругами, а Яков прорвался буквально несколько дней назад, так что теперь расклад сил был совершенно иным, по сравнению с прошлогодней Ряткой.
Но когда сказал, что это важно для меня и я собираюсь вернуться Кругом, они перестали докапываться. Просто взяли обещание, что вернусь целым и невредимым.
Я, конечно, пообещал, но с тяжелым сердцем. Потому что у моего отъезда для прорыва именно в Рятку была и еще одна причина. Если, прорвавшись, я пойму, что теория Симонова не сработает, и не смогу имитировать Круг его принципом маятника, то, чтобы не подставлять всех своих близких, мне придется прямо из Рятки попросту исчезнуть.
Накануне вечером я собрался. Собирать, по правде, было почти нечего: смену одежды, дорожный припас, доспех змея, обмотанный, на самое дно мешка. И Камни.
Камней вышло меньше, чем хотелось, и больше, чем я смел рассчитывать. Низшие и малые, под прорывы, я скупал всю зиму, отказывая себе во всем, на чем можно было сэкономить, и к марту набралась горсть, увязанная в плотный кожаный кошель. Еще один Камень, средний, забранный из ячейки в банке, лежал в специальном мешочке, оставленном Федором Семеновичем.
Безкруговому телу он был не по зубам: проглоти я его сейчас, и он разорвет меня изнутри быстрее, чем успею с ним совладать. Но для прорыва на Ядро он, чисто теоретически, мог оказаться незаменимым. Так что он должен быть со мной — на всякий случай.
При этом, укладывая кошель, я не мог не вспомнить, откуда взялась добрая треть денег, на которые все это куплено.
Их принес Пудов с неделю назад. В своей праздничной чистой рубашке, причесанный, в начищенных ботинках, то есть по виду собравшийся не иначе как на свадьбу. Положил на стол увесистый сверток и сказал, что это от него и мильских.
Я не сразу понял, а когда понял, не мог не начать отказываться. Оказалось, Гриша, прекрасно знавший про мои проблемы с деньгами, втайне от меня написал в Мильск Червину и Игорю Топтыгину. Написал, что у Саши, мол, сложности и очень нужны средства, без подробностей.
И те прислали. Иван Петрович, поддельный отец, глава Червонной Руки, и Игорь, сделавший на меня настолько большую ставку, что, насколько понял по некоторым моментам в его письмах, если бы я провалился в Вязьме, его самого в роду Топтыгиных ждало бы в лучшем случае забвение. Прислали, не спросив зачем, по одному слову Пудова, которого толком и не знали.