Лишь когда первый шок схлынул и я снова смог думать, а не только пялиться по сторонам, в голове сама собой сложилась мысль: холодная, какая всегда приходит в такие минуты, будто кто-то внутри щелкает переключателем.
Где-то здесь, в этом белом каменном городе, сидят Кавелины. Не наш ректор-Кавелин из Вязьмы, а те самые, главные, что правят всей планетой от имени императорской семьи и что дают желание победителю турнира. Здесь столичная власть, здесь сила, какой я и вообразить не мог.
И здесь же где-то имперский наместник. Я, впрочем, не испугался этой мысли, и не потому, что наместник был просто символом по большому счету. Лишь отметил ее, как отмечают расположение выходов и охраны в незнакомом зале.
Вот тут власть, вот тут те, кто сильнее всех в этом мире, держись от них в стороне и не отсвечивай лишний раз, пока тебя самого не трогают. Ровно так же, как с Магом Седьмого Круга на корабле. Только и всего.
Столичная Академия оказалась под стать своему городу.
Она была как минимум втрое больше Вяземской. Десятки корпусов, разбросанных по огромной территории так, что среди них впору заблудиться. А между корпусами лежали дворы, разбитые под настоящие сады.
Деревья были подстрижены в фигуры, в траве горела ровная мягкая подсветка, и повсюду стояли большие каменные скульптуры. Не в одном парадном месте, а будто их тут и вовсе не считали за роскошь. Все ухоженное и чистое до того, что неловко было ступать.
Между корпусами ходили рейсовые платформы, и вот они удивили меня даже сильнее домов, сильнее бесшумных экипажей. Что-то вроде открытых движущихся площадок, которые скользили между корпусами по своим путям, и скользили так быстро, что заскочить можно было, только успев в нужный миг.
Гид объяснил это буднично, между прочим, и от этой будничности мне стало не по себе. Нормально пользоваться платформами могли только Маги уровня Сердца Духа и выше. Обычный человек, попробуй он заскочить на ходу, не рассчитав попросту переломал бы себе ноги о настил.
Сама эта штука подразумевала, что ты ей соответствуешь. А кто не соответствует, тот ходит пешком, и пешком до дальних факультетов было добрых полчаса ходу.
Я смотрел, как на эти платформы легко вскакивают на ходу местные студенты, и думал, что вот она, главная разница. В Вязьме инфраструктуру строили под людей.
А тут под Магов. Сама дорога между двумя зданиями была рассчитана на тех, кто на Сердце Духа и выше, и эта одна деталь говорила о столице больше, чем все ее двадцати-, тридцати- и пятидесятиэтажные дома.
Гид повел нас смотреть тренировочные арены, которыми Академия, судя по его тону, особенно гордилась. Арены эти держали бои Магов вплоть до Пятого Круга безо всякого ущерба ни самой арене, ни тому, что вокруг.
— И чего у нас таких нет? — спросила Катя задумчиво-мечтательно, разглядывая пустую арену с высокими трибунами.
— Деньги, — ответил Виктор.
Одно слово, и больше ничего не требовалось. У Вязьмы не было денег на такое, у столицы же они были. Вот и вся разница, а больше и не требовалось.
Расселили нас хорошо — лучше, чем я смел ожидать.
Команда получила большие общие апартаменты на всех семерых: с отдельными комнатами для каждого и общим залом посередине. И были эти апартаменты столичного уровня, то есть лучше даже комнат класса А в Вязьме, которыми я еще недавно восхищался.
Турнир тут проводили не первый год и апартаменты под приезжие команды готовили заранее, без беготни. Нам выдали ключи, показали, куда обращаться в случае чего, и оставили обживаться.
Я обошел свою комнату, потрогал чистое, накрахмаленное белье на кровати, посмотрел в большое окно на сад с подсвеченной снизу травой и подстриженными деревьями. М-да.
Хорошо. Но это было не мое, а дано на время, под турнир, и стоит мне вылететь, как этого рне будет. И хорошее закончится. Расстояние между мной и ИМИ я чувствовал всегда и везде, всю жизнь, а тут, в столице, оно было шире и глубже, чем где бы то ни было прежде.
До турнира оставалось около десяти дней. Десять дней в чужом белом городе. Десять дней на то, чтобы немного освоиться, потренироваться на этих аренах для Пятого Круга и понять, во что ввязался, согласившись идти сюда.
Я стоял у окна и думал, что зря, выходит, возомнил себя бывалым после Вязьмы. Здесь все начиналось заново, и прежние мерки тут снова нужно было расширять. За окном по дальней дорожке проехала бесшумная платформа, мигнула огнями и пропала между корпусами.