Но в открытую никто не нарывался, и я довольно скоро понял почему. На турнир в Академии оставались не одни Круги. Многие столичные студенты были не на Кругах, тогда как нижняя планка для участников турнира была строга и всем известна.
Лезть к чужаку, понимая, что он сильнее, было опасно: а вдруг окажется чуть менее адекватным, чем думаешь, и врежет тебе, несмотря на разницу в статусе между столицей и провинцией? Тогда сам же опозоришься перед своими. Поэтому они цедили слова сквозь зубы и мерили нас взглядами, но руки и языки с особо колкими фразами до поры держали при себе.
Трение все-таки случилось: в столовой, на второй день.
Столовая столичной Академии, в которую допустили «провинциалов», была огромной, под высоким сводчатым потолком и с длинными рядами столов, за которыми помещалась разом добрая тысяча человек. Мы встали вшестером, без Кати, которая где-то задержалась, в очередь к раздаче.
И тут трое столичных шагнули наперерез и встали прямо перед нами, будто нас тут и не было, будто мы пустое место, сквозь которое можно пройти и не заметить. Сделали вид, что не видят.
Артем завелся мгновенно — я почувствовал, как он напрягся рядом, набрал в грудь воздуха для какой-то резкости. Но раньше, чем он успел открыть рот, Яков положил ему руку на плечо, тяжело придавил, осадил. И сам шагнул вперед, встал вплотную к этим троим, плечом к плечу. Молча.
Яков, хоть и выглядел жилистым и худощавым, был при этом высоким и широкоплечим. Он не сказал им ни слова и ничего не сделал. Стоял и смотрел поверх их голов, как смотрят в пустоту.
Трое переглянулись. Одно дело — задирать робеющих перед столицей провинциалов, которые жмутся и отводят глаза, и совсем другое, когда рядом молча встает парень с такими плечами, и не отводит взгляда.
Они потоптались на месте, снова обменялись короткими взглядами, потом сделали вид, что им и так надо было совсем в другую сторону, и отошли. Без слов, ровно так же, как и подошли.
— Просто стоять и молчать, — сказал Яков негромко, провожая их спины глазами, — иногда самое действенное на свете. Половина драк не начинается потому, что одному из двоих вовремя расхотелось их начинать.
Артем хмыкнул, но спорить не стал, только проводил столичных недобрым взглядом.
И как оказалось, высокомерным можно было стать, даже не родившись в столице, а просто проучившись тут пару лет.
С Железными мы столкнулись после тренировки, в коридоре у соседнего зала. Шли они прямо навстречу по узкому коридору, и я почуял родовой металлический Дух раньше, чем разглядел лица.
Наташа, шедшая рядом, чуть сбилась с шага. Едва заметно, другой бы и не уловил, но я читал ее, кажется, даже лучше, чем ей самой хотелось бы.
— Двоюродные, — сказала она тихо мне одному, не разжимая толком губ, — братья. Главная ветвь.
Железные остановились напротив, перегородив коридор. Двое. Молодые, крепкие, в хорошей боевой форме, похожие между собой настолько, что с первого взгляда и не различить, хотя близнецами они явно не были. И оба на Втором Круге.
Они узнали Наташу, это читалось по лицам без слов.
Да, они были младшими для Георгия, не наследники рода, но те, кому уготована роль боевой мощи Железных, то острие, которым род при нужде бьет по врагу. Потому их и отправили учиться в столицу, где из них выжмут куда больше, чем дома. И были они, само собой, на этом турнире в одной команде с приехавшими из Вязьмы Марком, Юрием и прочими Железными. Теперь отсутствие двух человек в их команде стало объяснимым.
Они обменялись с Наташей кивками. Сухими, короткими, без единой капли тепла. Парни смерили нас, ее спутников, беглыми взглядами, отметили меня, кажется ощутив резонансом Сердец мою силу, и пошли себе дальше.
На групповом этапе мы вполне могли встретиться с их командой лицом к лицу, и эта мысль повисла между нами, не сказанная вслух, но ясная каждому, кто стоял рядом. Свои против своих, кровь Железных против Железной, что выбрала чужую команду.
А еще где-то здесь был Федя из Орлов. Он тоже записался на турнир, и теперь ходил по тем же коридорам. Я знал, что рано или поздно столкнусь с ним нос к носу, и не торопил эту встречу. У нас с ним была своя давняя история, и чем она обернется тут, на чужой стороне, я пока не знал и загадывать не брался.
На следующий день после нашей гулянки мы действительно пошли смотреть на тренировку фаворита этого турнира. Лично мне это было нужно даже больше, чем могло бы показаться. Я шел не глазеть на знаменитость и не за тем, чтобы хвастать дома. Я шел смотреть на того, с кем почти наверняка предстояло однажды столкнуться в бою.