Но я читал ее залпы за миг до того, как они срывались, уходил с линии или гасил их пламенем и шел, шел вперед, неотвратимо сокращая разрыв. Каждый ее удар встречал огнем, и каждый раз кристалл лопался, не выдержав жара. На ее ровном лице все сильнее росла растерянность.
Я считал, пока шел. По отдельности что ее, что Андрея свалил бы и Горн, тот огневик на Втором Круге, которого я снес на арене весной. Они были гениями, бесспорно, но реальные бои на арене отличались от тренировок — это я усвоил давно и накрепко.
Лишь вдвоем они тянули примерно на одного Горна целиком. А Горна я свалил. Так что весь вопрос был не в том, справлюсь ли, а в том, сколько это займет и чем заплатят за это время мои ребята.
Софья поняла, что на дистанции меня не удержать, и сменила тактику: вырастила вокруг себя глухой кокон из кристалла, сплошную граненую скорлупу, и засела в ней, выгадывая время, чтобы перестроиться.
Как будто не смотрела наш позавчерашний бой. Хотя, может быть, и не смотрела. Не факт, что каждый капитан команды был таким же педантом в вопросе подготовки, как Наташа.
Око показывало мне, где скорлупа тоньше, я вложил в топор не только пламя, но и вес, всю силу удара, какую давало Ядро, и обрушил лезвие в эту точку.
Кокон выдержал бы чистую сталь, но мой удар прошел его насквозь. Жар расколол кристалл трещинами, а вес проломил то, что осталось. Звук вышел такой, будто разом лопнуло огромное оконное стекло.
Скорлупа разлетелась сверкающими кусками, осколки брызнули во все стороны искристым веером, и Софью швырнуло спиной на песок. Она попыталась подняться, выставила руку, чтобы слепить новую защиту, но я был уже над ней и даже не топором, а просто ладонью приложил по голове. Потому что моя рука — оружие, немногим уступающее стальному. Она обмякла. Первый из двух Вторых Кругов вышел из боя.
И в этот самый миг Андрей все-таки достал Наташу. Она держала его слишком долго, одна против латника, и он проломил-таки ее стальной доспех на бедре: вырастил из кулака длинный кристальный шип и вогнал ей в ногу по касательной выше колена.
Наташа не закричала. Она качнулась, осела на здоровое колено, но четыре ее клинка не упали, а, наоборот, сошлись разом и ударили латнику в стык брони на шее. Андрей пошатнулся.
Однако я уже закончил с Софьей и поспешил к ним. Андрей развернулся на меня, тяжелый, медленный в своей броне, и попытался накрыть граненым кулаком, но я уже читал его движение. Ушел под руку и вбил топор с полным пламенем и полным весом ему в бок, под мышку, где броня была тоньше.
Кристалл лопнул, доспех посыпался, и Андрей рухнул на колени, а Наташа, не давая ему опомниться, добила его в открывшийся бок своими клинками, рассекая физическую броню и доставая мясо. Это было поражение.
Без своих двоих ударных бойцов Кавелины посыпались. Пятеро на Первых Кругах были крепки и слаженны, но без таранной мощи Андрея и дальнобоя Софьи им стало нечем нас держать. Артем стенами отрезал им отход, Виктор и Яков вскрывали и добивали одного за другим, Катя и Ян гнали их к стене, и через минуту все семеро Кавелиных лежали или стояли с поднятыми руками.
Распорядитель объявил нашу победу, и чаша взорвалась ревом, в котором смешались восторг и недоверие: провинциальная команда, причем даже не уездная, вынесла команду самих Кавелиных, пусть и не основную.
Впрочем, ребята тоже не отделались так просто и после боя почти всех их увезли в лазарет столичной академии. Он был светлым, просторным, со стоящим в воздухе резким травяным запахом целебных составов, который перебивал все прочее. Целители в серых халатах встретили нас споро и без суеты.
Наташу уложили первой. Целитель с ее помощью быстро снял поврежденный доспех, срезал распоротую штанину поддоспешника, осмотрел рану на бедре, кивнул сам себе и принялся за работу. Его ладони засветились ровным теплым светом над пробитой кристаллом ногой.
Наташа лежала с закрытыми глазами, бледная, со сжатыми в нитку губами, и только пальцы ее, вцепившиеся в край койки, выдавали, чего ей стоило молчать. Я стоял рядом. Рана на бедре под светом целителя медленно стягивалась, благо она не задела ни костей, ни крупных артерий.
— До следующего раунда заживет, — сказал целитель не оборачиваясь. — Кристалл рвет грязно, но кость цела. Через день будет на ногах.
На соседних койках возились с Катей и Яковом. Их посекло осколками картечи, которые не перехватила молния. Катя морщилась, пока целитель вынимал из ее предплечья застрявшую кристальную крошку, и держала здоровой рукой Якова за пальцы, а он сидел рядом, тоже в порезах, и убирал ей прядь с лица свободной рукой. Виктору с Артемом тоже досталось, хотя и полегче.