Он пожал плечами.
— Анонимный источник.
— Анонимный источник! Как удобно!
Он глубоко вздохнул.
— Я только выполняю свою работу, девочка, когда задаю все эти вопросы. И я беспокоюсь о твоей безопасности. Мистер Росс — чужой здесь, и я лишь хотел удостовериться…
Она резко вскочила.
— Тебе нет необходимости ни в чем удостоверяться в моем доме, Ларри. С вежливостью покончено. Думаю, тебе пора идти.
Он неохотно поднялся, потом кивнул Россу.
— Извиняюсь за грубость, мистер Росс. Я не собирался причинять вам беспокойство.
Джон Росс кивнул в ответ.
— Не стоит извиняться, шериф.
Ларри Спенс опустил глаза.
— Нест, мне очень жаль. Но я беспокоился о тебе. Слухи ходят всякие. Если в парке торгуют наркотиками, мне бы не хотелось, чтобы твое имя связывали с этим делом.
Нест уставилась на него. В какой-то момент ей показалось, что он имеет в виду нечто другое и пытается каким-то образом донести до нее послание. Она медленно покачала головой и сделала шаг ему навстречу.
— Ларри, я благодарна тебе за заботу. Но наркотики никогда меня не интересовали. Как и Джона. Обещаю тебе, если увижу что-нибудь подозрительное, то позвоню тебе.
Он кивнул, повернулся и двинулся в холл. И поймал на себе взгляд Малыша Джона, сидящего на диване и смотрящего в окно. Обернулся к Россу.
— Это ваш сын?
Росс кивнул.
Спенс снова посмотрел на мальчика, и на лице его нарисовалось изумление, словно он не мог поверить в реальность его присутствия здесь. Потом продолжил путь к дверям, где и остановился.
— Предложение на Рождество все еще в силе. Дети будут очень рады.
— Вряд ли, Ларри, — отвечала она, удивляясь, о чем он вообще думает.
Он кивнул, открыл дверь и вышел на улицу. Нест стояла на пороге и наблюдала, как он забирается в машину и медленно отъезжает. От гнева у нее дрожали руки.
Ларри Спенс, видимо, совсем идиот, решила она.
Индеец словно бы возник из ниоткуда, материализовался среди голых древесных стволов, высящихся возле санного спуска. Огромный, одетый в камуфляжные штаны, теплый армейский свитер, жилет и армейские же сапоги. Черные волосы блестели металлическим блеском, заплетенные в косу, а бронзовая кожа светилась, словно изнутри ее подогревал огонь. Он нес рюкзак на спине и спальный мешок на плече, и глаза его так и сверкали из-под тяжелых бровей, что было заметно даже на расстоянии.
Беннетт Скотт моментально забыла и Пенни, и наркотики, и вообще все на свете, не сводя глаз с индейца, который приближался медленными, тяжелыми шагами, пока не оказался достаточно близко.
В эту минуту Пенни, все еще шептавшая сладкие обещания, поняла: что-то не так. Она обернулась, когда индеец буквально навис над ней. Беннет услышала, как Пенни удивленно выдохнула.
— День добрый, — произнес индеец, при этом на его бронзовом лице не отразилось никаких эмоций. Он обращался к Беннетт и Харпер, глядя мимо Пенни. — Отличный денек для прогулки по парку.
Никто не отвечал. Женщины и девочка стояли, замерев на месте, словно обратились в глыбы льда. Индеец перевел взгляд с Беннетт на Харпер.
— Ага, малышка, — сказал он. — Ждешь завтрашнего снега, чтобы сделать вместе с мамой снеговика?
Харпер кивнула.
— Да.
Индеец улыбнулся.
— Мама, — обратился он к Беннетт, — ты знаешь женщину по имени Нест Фримарк?
Беннетт сглотнула, ощутив сухость в горле, так страшно ей вдруг стало. Индейцы, с которыми она прежде встречалась, болтались по улицам, пили, жили на пособие, их едва хватало на то, чтобы встать в очередь за бесплатным супом. Этот оказался полностью другим — огромный и сильный, уверенный в себе. Он не угрожал ни Харпер, ни ей самой, но казался поистине всемогущим.
— Ты знакома с Нест Фримарк? — мягко спросил индеец.
Беннетт кивнула.
— Она живет вон там, — выдавила она, внезапно вновь обретя контроль над собой.
— И она твой друг?
— Да, я живу у нее.
— Так, может, пойдешь и скажешь ей, что Два Медведя ждет ее в парке и хочет поговорить с ней?
Странная просьба. Почему бы ему самому не пойти туда? Но она не стала спорить, к тому же появился повод отделаться от Пенни.
— Хорошо, — ответила она, — пойдем, Харпер.
Она взяла малышку за руку, но Пенни быстро преградила ей путь, поворачиваясь к индейцу.
— Послушай, Тонто, проваливай подобру-поздорову. Занимайся своим делом. Мы тут разговариваем.
Он впервые посмотрел на нее. И Пенни, да-да, Пенни со своими наркотиками, со своими красными волосами и предательскими разговорами словно обратилась в соляной столб. Она отпрянула от него, словно удар схлопотала, припала к земле, защищаясь. Что-то темное, уродливое проступило на ее лице, мелькнуло в глазах, и вид у нее стал хищный. Она кинулась на индейца, будто змея. Мелькнул металл, но он мгновенно улетел прочь, а Пенни, вереща, упала на колени, держась за запястье и скаля зубы. Нож лежал в десятке футов от нее, выбитый из руки. Беннетт даже не видела, чтобы Два Медведя совершал какое-либо движение.