- Ох, и лисица ты, София! Умеешь ты льстить и угождать мне, поэтому терплю тебя и твои выходки столько времени. Сотри со своего красивого личика эту гримасу недовольства всем, что ты видишь вокруг и начинай привыкать к этому дикому и необузданному краю. Мы здесь пробудем долго.
- А я с детства ненавижу Шотландию с ее этими варварскими землями. Однажды побывав в этих горах и сломав ногу, перепрыгивая через них, я чуть не осталась кривоножкой на всю жизнь.
Ричард захохотал от смешной болтовни своей спутницы, представив себе Софию, перепрыгивающую через овраги. Она его всегда умело развлекала. Особенно по ночам, да и не только. Эта дамочка была столь изыскана и порочна в постельных утехах, что умудрялась его удовлетворять всегда и везде. Ей не надо было ждать ночи, чтобы сделать ему приятное. И такая мелочь, как отсутствие постели никогда ее не сдерживала от того, чтобы залезть ему под брюки. Она постоянно поднимала свои юбки и расставляла перед ним свои длинные ножки, открывая для него поистине сладкое лакомство. И это его радовало. А то иначе он давным-давно бы от нее избавился.
- Тебе смешно, Ричи? – надула злобно свой сладкий ротик маркиза Ботем, еще крепче сжав руку своего спутника. – А я ведь могла остаться хромой калекой на всю жизнь. И тогда бы ты никогда не обратил своего внимания на меня.
- Я думаю, даже кривоножкой ты была бы поистине прелестной в одном деле, дорогая моя маркиза Ботем, - молвил Ричард, ехидно улыбаясь. – Такая мелочь, как хромота тебе бы не помешала в умении развлекать мужской пол. В этом тебе нет равных, Софи. Ты мастерица на все руки. Уверен, что ни один мужчина, побывавший в твоей опочивальне, еще не остался не довольным. Для тебя это было бы сродни смертному греху – не удовлетворить джентльмена.
- Ты меня обижаешь, Ричард, говоря мне такие гадости. Ты ведь знаешь, что кроме тебя для меня больше никого не существует. Все те мужчины в прошлом. Я ведь так тебя люблю, что даже согласилась сюда приехать, хотя и терпеть не могу Шотландию.
- Если ты так меня любишь, почему ради меня не можешь полюбить и моего сына? – задал серьезный вопрос мужчина, которого София совсем не ожидала сейчас услышать. – Ведь он моя кровь и плоть. И он мой единственный наследник.
- Но, Ричи, любимый, ты ведь знаешь, - маркиза Ботем сладко надула свои губки, ластясь к мужчине, словно ласковая кошечка, - что я могу так сделать, что у тебя будут и другие наследники.
- Мне не нужны другие наследники! – крикнул уж слишком громко герцог, чего сам от себя не ожидал. – Хочешь стать герцогиней Эштон – полюби Джона, как собственного сына! Понятно?!
Ричард отстранился от маркизы, убрав свою руку. Женщина больше ничего не сказала, поняв состояние своего любовника. Она хорошо запомнила, что его лучше не беспокоить и ему не надоедать, когда он сердиться. А то хуже будет только ей. Женщина, гордо подняв подбородок и поправив свои белые перчатки, села покорно внутрь кареты, оставив мужчину в одиночестве.
14
А герцог Эштон продолжил наблюдать за маленьким мальчиком. Он был так похож на него, когда он был также пятилетним ребенком. Черные, большие глаза гордо сверкали из-под опущенных ресниц. Длинные волосы, цвета вороного крыла, растрепались на ветру, как и его собственные. Возле малыша возилась женщина, видимо его мать. Она надела на его ладошки перчатки, правда, Ричард заметил, что они были столь тоненькими для такой стужи, что вряд ли бы согрели беднягу. Мать мальчика это поняла, поэтому присела возле него на корточки и стала растирать заледеневшие маленькие пальчики, согревая их в своих руках, время от времени согревая также их и теплым дыханием. Женщина была одета в серое, ношеное пальто, кепка того же цвета делала ее еще более невзрачной, чем она была на самом деле. Еще одно серое существо в этом сером мире холодов и морозов. Бедняжка принадлежала к этому миру нищеты, поэтому как никто другой спокойно вписалась в эту непроглядную серость будней и улицы. А вот Ричард в своем дорогом одеянии был похож на самого короля, который случайно забрел в эту Богом забытую глухомань. Это понимали и те редкие прохожие, которые остановились, чтобы поглазеть на столь редкое зрелище, как солнечное затмение. Ведь не каждый день они видели такую шикарную карету и таких разодетых в пух и прах аристократов, какими были он с маркизой Ботем.