- Ты по-прежнему не носишь панталон? – удивленно спросил мужчина, не найдя ни единой преграды на пути к заветной цели. - Мне это нравиться, сладкая моя. Так легче добраться до того места, к которому я жажду прикоснуться. Кети, будь послушной девочкой. Не надо стесняться, любимая. Откройся мне. Раздвинь свои ножки. Я покажу тебе, какой сладкой может быть любовь!
Его пальцы томительно поглаживали ее бедра, все чаще прикасаясь и нажимая на треугольник между ее ног, укрытый волосами, пока она не растаяла полностью и добровольно не раскрыла свои ножки, позволяя мужчине прикасаться ее самых потайных мест, открывая ему все свои секреты. А самым главным свидетельством ее страсти и полной капитуляции выступали капельки влаги на ее розовых лепестках, исходивших из самых ее глубин.
- Какая ты влажная, Кети! – зарычал герцог Эштон, скользнув пальцем в ее лоно. – И сочная! И все это для меня. – Потом его второй палец проник в нее, медленно, но уверенно подготавливая, растягивая ее для более тесного и глубокого вторжения.
Ричард прекратил полностью к ней прикасаться и целовать, что вызвало ее бурную реакцию протеста, от чего она зазывно захныкала, требуя продолжения пира, которого она была лишена. Кетрин увидела на лице мужчины победоносную улыбку.
- Какая ты ненасытная, девочка моя! Потерпи немножко. Сейчас будет продолжение, и я тебя вознесу на небеса. Только будь послушной умницей и выполняй все, что я попрошу.
Миссис Стокми кивнула головкой, наперед соглашаясь на все, что потребует от нее мужчина, приносивший ей наслаждение и обещающий еще больше блаженства, поэтому послушно села на стол, подталкиваемая герцогом. Многочисленная кухонная утварь с грохотом попадала на пол, но девушка этим сильно не расстроилась. Все ее внимание сейчас было сосредоточено только на мужчине и на тех ощущениях, что он ей дарил. Кетрин раздвинула опять свои ножки перед герцогом Эштоном, придерживая свое платье одной рукой в то время как второй упиралась о стол, чтобы держать равновесие.
- Кетрин! – услышала девушка хриплый стон мужчины, когда она проделала все эти действия, открывшись перед ним, словно продажная девка.
Но спрятав свою мораль и добродетель глубже в глубинах разума, она отдалась полностью его нежным пальцам, которые продолжили свое исследование. Девушка тонула в страсти, ее тело требовало уже больше, чем простых прикосновений и поцелуев. Она желала ощутить мужскую плоть внутри себя. Но герцог продолжал входить пальцами в ее глубины и выходить, увеличивая ее мучения с каждым разом все больше и больше.
- Что ты делаешь?! – воскликнула Кетрин, ужаснувшись тому, что ощутила нежные мужские губы, скользящие по внутренним сторонам ее распахнутых ног, приближавшиеся к ее лону. - Это грешно такое позволять мужчине, - молвила она, хотя и ощущала ни с чем несравнимую усладу. - Я попаду в ад за такое прегрешенье.
- Нет, милая, ты попадешь в рай. Я тебе обещаю!
Девушка раскраснелась от стыда, увидев черную голову герцога Эштона между своих ног. Пунцовый румянец покрыл ее щеки, когда она поняла, что мужчина смотрит на то место, которое было всегда надежно скрыто ногами и длинными юбками от посторонних глаз.
- Позволь мне поцеловать твои лепестки роз и испить влагу из твоих глубин. Я умираю от жажды, любимая.
- Что?! – ужаснулась миссис Стокми, крепко сжав ноги, препятствуя мужчине такие вольности.
- Кети, ты же хочешь, чтобы я вошел в тебя вот этим? - шепнул мужчина, притянув ее пальчики к его паху, намекая, чем именно он войдет в нее.
28
Ощутив твердую выпуклость через брюки, девушка закусила от этого нижнюю губку, заливаясь румянцем. А уже секундой позже ее пальчики коснулись чего-то горячего и твердого. Не поняв, к чему именно она прикоснулась, Кетрин смело стала исследовать странную часть мужчины. А когда еще секундой позже к ней дошло, что она сжимала в ладошке мужскую плоть, то ахнула от ужаса. Она попыталась убрать руку, но герцог продолжал удерживать ее на месте, заставляя ее к таким грешным действиям.
- Ты же хочешь, чтобы я вошел в тебя вот этим, сладкая моя? – опять повторил свой вопрос мужчина, терпеливо сжимая зубы, пока ее пальчики двигались не спеша от основания его плоти до самого конца.